И СНОВА ПРО САРАТОВСКИЕ ГОВНОВУЗЫ

 

Университетская профессура против ректората Саратовского государственного университета

Университет Саратовский ГосударственныйАвтор: Inna Merkulova. Фото с портала ru.wikipedia.org

Как мне видится, саратовские вузы — самые говнистые. В 2013 году на нашем портале уже размещалась статья про объявление на работу за МРОТ на кафедре иностранных языков Саратовского государственного технического университета. А в начале 2017 года Вера Владимировна Афанасьева, профессор кафедры философии и методологии науки филфака Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского [URL: http://www.sgu.ru/person/afanaseva-vera-vladimirovna], разместила в персональном блоге онлайн-издания «Взгляд-Инфо» небольшой пост о всем «профите» с работы преподавателей СГУ [URL: http://www.vzsar.ru/blogs/3174]:

Пять причин, по которым не следует становиться профессором

12 января 2017

Мои умные дети частенько попрекают меня непрактичностью и нерачительным отношением к собственной жизни. Я, обученная математике, не пошла в банкиры; знающая русскую словесность, не вступила на политическое поприще; понимающая толк в хорошей еде, не стала ресторатором – ну, и так далее. А стала я всего-навсего профессором и в результате из всех благ смогла дать им только умение учиться.

Но ведь когда в восьмидесятых я задумывалась о карьере, быть профессором было не только интересно и почетно, но и очень практично. В самом деле, занимался профессор любимым делом; работал с виду совсем немного (часа эдак три в неделю), а зарплату получал как норильский шахтер; мог позволить себе кооператив в центре города и дачу на Волге, а за отпускными приходил в кассу с чемоданчиком – в портфель деньги не поместились бы. Профессоров уважали, их почитали, о них рассказывали легенды, каждый из них был уникален, неповторим и поэтому любим.

Сейчас все совсем иначе, и профессором имеет смысл быть только в том случае, если ты кто-то еще: чиновник, депутат или, скажем, директор театра. Становиться просто профессором сегодня не стоит.

Во-первых, быть профессором теперь совсем неинтересно, потому что отныне не интеллектуал он, а клерк, бумагомаратель. Профессуру замучили (хотя просится другое слово) никому не нужными списками, сведениями, рейтингами, анкетами, портфолио, программами, планами, планами по поводу планов, отчетами, отчетами об отчетах – благо, наша бумажная промышленность, как и прежде, работает отлично. И так много приходится нынешним профессорам писать всякой регламентированной чуши, что заниматься научными изысканиями, работать над книгами, общаться с себе подобными, да что там – просто думать совсем некогда. Горам макулатуры, которые выходят из-под пера нынешнего профессора, может позавидовать любой параноик-графоман. Любая кафедра, всякий вуз – давно уже контора, которая все пишет и пишет. А где бумаги, там и чиновники, чтоб проверять. И над каждым проверяющим есть свой проверяющий, а над тем – надзирающий, тридцать тысяч одних начальников над начальниками. И все они поучают, рекомендуют, проверяют, стращают и строго наказывают тех, кто пишет мало и неприлежно. Скрип перьев разносится над нашим образованием и скрежет зубовный всех, усердствующих в бумагомарании!

Во-вторых, вузовским профессором быть теперь совсем не престижно. Профессоров больше не уважают, и на это есть веские причины. Народ, и не без основания, убежден, что докторский диплом, как и любой другой, сегодня можно купить или добыть его каким-то иным способом, далеким от научных изысканий. Действительно, в стране, в которой так низок уровень образования, а продается практически все, далеко не каждый профессор поражает знаниями по своей специальности; не всякий является мыслителем, эрудитом или даже просто хорошо образованным человеком; не все получили свои дипломы по научным заслугам. И снова вперед выступает делопроизводство: при том количестве бумаг, которое надо оформить для того, чтобы стать кандидатом или доктором наук, многие научные таланты предпочитают тратить время и силы не на оформление диссертационных дел, а на любимое дело, и от степеней и званий бегут, уступая профессорское место тем, у кого амбиций больше, чем способностей. Некоторые считают, и тоже не без оснований, что не только профессор может купить свои дипломы и аттестаты, но и у него можно купить многое: и оценку, и научную экспертизу, и научное руководство, и диссертацию. Что греха таить, и это случается, потому что в стране, где продается все, продается и это. Но что вы хотели, граждане? После того, как образование на государственном уровне было объявлено услугой, сеятели разумного, доброго, вечного уравнялись с официантами, таксистами, портье и разносчиками пиццы, которые, конечно, люди хорошие, но живут на чаевые. Но даже всамделишного и честного профессора в нашем отечестве не уважают. Профессора следует уважать за знания и дарования, а в России, где горе от ума, далеко не у всех собственных знаний достаточно, чтобы ценить чужие. В итоге – видали мы этих умных, которые еще и шляпу с очками надели, да кому нужен их бред, нахлебники они и дармоеды.

В-третьих, профессором быть невыгодно, даже накладно. Профессорские зарплаты сегодня сравнимы с пособиями мексиканских безработных, а работает современный вузовский профессор как пресловутая русская лошадь. Читает он до десятка лекций в неделю; постоянно правит чужие бездарные тексты; тиражирует дежурные статьи и книги (рейтинги же, а значит – и зарплаты!); как заяц на барабане, печатает бредовые бумаги (чтобы хоть на время отстали надзиратели!). Речь при этом идет не о качестве, а о количестве, не о сущности, а о видимости, не о деятельности, а об ее бурной имитации. Здесь уместно напомнить, что великий философ В. Соловьев к своим лекциям готовился по полгода, а Ньютон за всю жизнь написал единственную книгу [Выделено мною — H.P.]. А тем временем число вузов растет быстрее, чем колония бактерий, абитуриентов от этого на каждый приходится все меньше и меньше, отсюда непременные сокращения преподавательских штатов. В результате многие работают на кусочек ставки – а это за порогом черты бедности уже не в Мексике, а в Конго.

Да что там маленькое жалование! Скоро с профессоров будут брать деньги за вход, как в том перестроечном анекдоте. В СГУ мы на свои кровные покупаем канцтовары, заправляем картриджи; за свой счет ездим в командировки; сами оплачиваем расходы по конференциям, которые проводим; на свое издаем свои монографии и пособия. Командировочные платят только чиновникам, им же оплачивают их книги, которые написали не они. А недавно нам и вовсе было велено сложиться на зарплату замдекана по работе с молодежью. Произошло это, когда прежний замдекана, немолодой сотрудник нашей кафедры, запросил пощады и оставил своей пост, а достойной, то есть достаточно здоровой и прыткой, кандидатуры на освободившееся место среди его коллег не нашлось. Вот нам и предложили: раз сами такие ленивые развалины, наймите тогда того, кто помоложе да побойчее. И это на полном серьезе и весьма настоятельно. [Выделено мною — H.P.]

В-четвертых, не тот пошел студент, ох не тот! Прошли те времена, когда юные жаждали учиться, а в группах физфака, например, из тридцати студентов случалось по двадцать краснодипломников. Молодой народ испортили Интернет и единый госэкзамен. При этих не то что про яйца Фаберже нельзя упоминать – не стоит произносить ничего, чего нет в ЕГЭ или в инстаграмм Оли Бузовой. Нынешний студент даже не про мифологических героев – про Ленина не знает. Для него Маркс родился в Марксе, а Энгельс – в Энгельсе. Читать он умеет только с экрана. В школе его научили не писать, а ставить галочки. Я лично никогда не заглядываю в лекции своих студентов – не хочу получить сердечный приступ. Надеюсь, что этого не делают и их родители – иначе боюсь даже предположить, что они подумают обо мне. Пользуясь случаем, хочу уверить всех вас, родители моих студентов: я говорю совсем не то, что записано в их тетрадях, если, конечно, эти тетради существуют! К экзаменам больше никто не готовится: студенты давно поняли, что за каждого из них вуз борется с преподавателем и непременно победит, так что равно или поздно оценки в их зачетках появятся. И еще: на лекциях нынешний студент сидит в пальто, и не потому что холодно, а потому что снять лень. А иногда и в шортах, больше напоминающих трусы, и не потому что жарко, а потому что с пляжа зашел.

Ну, и пятая причина. Нынешний профессор пребывает в постоянном страхе. Он боится начальства (все, кто не боялся, давно вылетели прочь). Он боится потерять работу, а вместе с ней и возможность заниматься наукой, ведь современная наука – дело коллективное. Он боится своего природного вольнодумства, которое претит вузовскому руководству, партийным нормам, идеологической цензуре, патриотическим установкам (немцем, немцем был Кант, хотя и жил в Калининграде!), церковным канонам, скудоумию стоящих над ним чиновников. Он боится развязного и невежественного, плюющего на него с высокой колокольни студента. Он боится не смочь, не доделать, не угодить, бездарно умереть от усталости во время очередной никчемной канцелярской кампании. И себя боится, боится того, что рано или поздно вспомнит великие нравственные принципы и идеалы научного познания и пошлет всех своих мучителей и надзирателей так, как это умеют делать только российские профессора. А еще больше боится того, что никогда не сделает этого.

Вот как-то так про эти причины, коротенько, минут на сорок – всего лишь пол-лекции. Так что перерыв, дамы и господа…

 
 

Кстати, отмечу, что классическое полное издание трудов Исаака Ньютона вышло в 5 томах: Isaaci Newtoni. Opera quae existant omnia. — Commentariis illustravit Samuel Horsley. — Londini, 1779-1785. Также в 7 томах издана его избранная переписка: Turnbull, H. W. (Ed.),. The Correspondence of Sir Isaac Newton. — Cambridge: Cambr. Univ. Press, 1959—1977, что, по критериям нашего времени, можно условно приравнять к статьям в академических журналах.

Комиссия по основанию Саратовскогго университета
После прочтения поста может сложиться впечатление, что комиссия по учреждению и устройству Саратовского университета, слева направо: профессор Н. Г. Ушинский, профессор Э. А. Незнамов, профессор В. П. Амалицкий, профессор А. И. Щербаков, профессор А. А. Жандр, профессор И. П. Филевич (1907), смотрят на ректора СГУ Алексея Николаевича Чумаченко и президента СГУ Леонида Юрьевича Коссовича как на гавно! Кстати, обе фамилии доставляют сами по себе!
 

Эта история получила свое продолжение после того, как 14 марта 2017 года Вера Афанасьева разместила пост в Facebook [URL: https://www.facebook.com/vera.afanasyeva.9/posts/1143674165730047]:

Навальный нервно курит в сторонке, или Знай саратовских!

Вот расследует все что-то неутомимый Навальный, расследует, разоблачает, разоблачает, а российские и столичные компетентные органы чихать на его рвение хотят, ухом не ведут и плюют с потолка. То ли дело наши саратовские блоггеры, к которым с недавних пор и я себя отношу: стоит им что-то эдакое написать, как местные очень компетентные органы вприпрыжку кидаются на борьбу с коррупцией. Сильно печатное слово в нашем малом отечестве, сильно! И если дело дальше так пойдет, то и следов от преступности в наших краях не останется, так что и поговорить обывателю будет не о чем.
Еду я вот вчера в больничку (кстати тут оказалось это милое тюремное словцо!), еду себе, никого не трогаю. Звонок с кафедры, сначала знакомым, но обескураженным голосом.
– Вера Владимировна, к вам тут из полиции пришли!
Из полиции ко мне еще не приходили. Лихорадочно перебираю в голове свои провинности: вроде бы для полицейского вмешательства маловато будет. Да и вообще – я уже третью неделю пощусь. Но кто его знает?! С детства тянет спрятаться при виде милиционера – гены. Холодею.
Незнакомый мужской голос:
– Вера Владимировна, по инициативе газеты «Московский комсомолец» правоохранительными органами начато расследование по поводу вашей статьи о коррупции в СГУ. Мне надо с вами побеседовать.
В самом деле, пару месяцев назад написала я заметочку «Пять причин, по которым не следует становиться профессором», посвященную ситуации в российском образовании и опубликованную вот в этом моем блоге. Речь в ней шла, прежде всего, о пороках самой системы: о невозможной канцелярщине; о нелепостях чиновничьего контроля; о тотальной нищете. Но причем здесь коррупция в СГУ? И откуда взялся пресловутый «Московский комсомолец?».
– Вы свидетель по этому делу.
Свидетель?! Чего?! Не хочу быть свидетелем в стране, где и потерпевшим-то быть непристойно, где то ли у тебя украли, то ли ты украл! И разве не все мы перманентные свидетели всеобъемлющей коррупции? И какое-такое дело?! Громкое коррупционное дело о нехватке копеечных канцтоваров в университете?! Да где ж вы были, господа хорошие, когда на ваших глазах, а иногда и вашими руками, разворовывались миллиарды из приказавшей долго жить саратовской оборонки; из буквально закопанного в землю самолетостроения; из похороненного в пересохших заволжских арыках некогда знаменитого сельского хозяйства; из почившего строительства бюджетного жилья; из латания убитых губернских дорог?! И почему выискиваете вы теперь блох там, где их меньше всего?! Почему ведете себя, как тот комарик, который с крохотным фонариком прилетел Муху-Цокотуху защищать?! Но уж если кинулись в бой, откройте пошире подслеповатые глазки, оглядитесь: где паук, не на потолке ли? И подумайте, если умеете: к чему этот ваш комариный укус?
А может, вы тоже в плену тех самых галочек, которых требуются и вашему начальству, и всего-навсего ищете способ поставить их, не утруждаясь особо? Это ж надо, что затеяли – ловить мертвую рыбку в мутной воде и безо всяких снастей! Ведь как эффективно-то – бороться с преступностью, сидя ровно и читая жалобы трудящихся в интернете, так можно кпд и до 100% поднять. Впрочем, это проверенный отечественный метод – пользоваться услугами бдительных граждан. Да, я бдительная, да, я гражданин, но не к вам были обращены мои слова, господа хорошие, не к вам! И не о том они были, не о том! А вот кому нужной оказалась эта невольная и глупая моя услуга, стоит как следует задуматься. Бдить же теперь следует пуще прежнего – бдить свои языки без костей, потому что, похоже, возвращаются прежние славные времена.
Я была неприветлива с моим невидимым собеседником, груба даже, каюсь. Но отделаться от человека из органов не под силу даже телу без органов. Так что пришлось мне на встречу с этим незримым согласиться. Сегодня она, родимая, в полдень, у амбара. Благо, до больнички я доехала, и там меня поправили. Теперь не пожалеть бы. Продолжение следует.

Примечание Hulio: после прочтения этого поста создается такое мнение, что перед нами поведение типичного «совкового терпилы» из «страны непуганных идиотов» — если не хочешь, чтобы к тебе адресно прилетела обратка — пости анонимно и не бей себя пяткой в грудь. Либо совмещай постинг с фактами, как, например, здесь. Если не хочешь болтать «за жизнь» с «мусорком» — требуй прислать повестку и приходи на допрос с адвокатом. Все эти прописные вещи знает любой вменяемый ассистент, и это явно не «бином Ньютона»

© Hulio

просмотров: 354
Реклама от Google

Один комментарий: И СНОВА ПРО САРАТОВСКИЕ ГОВНОВУЗЫ

  1. пользователь Саламандра сообщает:

    Пришедший с мечом, выслушав эту печальную историю профессора — я заплакал и улетел в печали. » O tempora, o mores! » («О времена? О нравы!»), — сказал бы по этому случаю Марк Туллий Цицерон (106—43 до н. э.), по поводу близорукости Сената, знавший о заговоре Катилины, по захвату власти, и не пытающихся этому противостоять. Надо купить дуст и посыпать им чиновников …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Комментируя, вы соглашаетесь с правилами пользования сайтом