АРХЕОЛОГИЯ ЗНАНИЯ ФУКО

 

Проблема науковедения в работах М. Фуко 1960-х гг.

Фотограф: Hans Weingartz www.wikipedia.org

До 1980-х гг. многих ультралевых и ультраправых радикальных интеллектуалов, филологов и историков, можно было весьма справедливо обвинить в пренебрежении научными методами. Затем их «интеллектуальную эстафету» переняли многочисленные сторонники постмодернизма, которые подрывают основы теории и методологии современного научного познания, а также достижения просвещенного современного мировоззрения, не принимают объективность науки и отвергают необходимость использования логики и научных доказательств в академических работах. Как и их многочисленные ультралевые и ультраправые предшественники, некоторые интеллектуалы-постмодернисты проявляют пренебрежение к научному познанию, одновременно претендуя на «всеобъемлющее понимание науки» «постсовременного», «пострационального» общества.

Несмотря на утверждение о том, что научные истины не являются универсальными и не имеют значение; что не существует позиций, с которых можно делать абсолютные утверждения; что невозможно выйти за пределы определенного «сообщества смыслов» научной или социокультурной традиции, работы Мишеля Фуко 1960-х гг. — «Слова и вещи» (1966) и «Археология знания» (1969) формально могут быть причислены к историческим и научно-методологическим исследованиям. Эти работы Фуко 1960-х гг., посвященные тематике истории систем и социального мышления, позволили не только раскрыть метатехнологии знаковых систем, но и описать различные дискурсивные практики в истории европейской науки.

В работе «Археология знания» Фуко предпринял попытку выявить исторические универсальные формы бессознательной обусловленности знания и исследовать конкретные условия существования знания в их зависимости от исторической социокультурной почвы. Решение этих задач, по мнению Фуко, возможно на основе специальной методологии, аналогичной методу археолога, обнаруживающего под пластами культурного слоя знаки уже не существующих цивилизаций.

«Археология знания», по мнению Фуко, способна выявить отдельные логически последовательные построенные формации. Поэтому «археология знания» Фуко является теоретической формальной аналитикой истории идей. С целью очистить историю мысли «… от всякого трансценденталистского нарциссизма» (то есть «субъективности»), Фуко в работе «Археология знания» стремился раскрыть различные дискурсивные практики как стереотипы познания и культуры, так как «никто не может высказать предположение, никто не может развить его в утверждение, не опираясь на смежные области знания» [2, c. 265], то есть вне контекста дискурсивной практики.

По мнению Фуко, история идей есть история научных сообщений, синопсисов, история систем в какой-то мере сходных с языком, используемых для раскрытия предметов, определяемых в рамках сводок и сообщений (discourse). Концепция дискурса Фуко предполагает, что все, о чем мы думаем, говорим и чувствуем, регулируется миром, в котором мы живем, и образует правила, посредством которых наше знание производится, организуется и оценивается в любом историческом контексте.

Понятие «дискурс» обозначает систему взаимосвязанных положений, выраженных каким угодно образом и которые могут пониматься только в рамках своего контекста. Несмотря на то, что понятие дискурс менее четкое, чем парадигма Т. Куна [1, c. 18] или программа исследования, тем не менее, Фуко предложил альтернативную концепцию для анализа гуманитарных и общественных научных дисциплин. В данном случае под «дискурсом» имеется в виду научное сообщение, принимаемое как законченное изложение определенной точки зрения (кредо) и уровня знаний в данной области науки. Научные синопсисы содержат в себе совокупность взаимно согласованных правил, которыми пользуются при описании и в ходе дискуссии те, кто согласен с указанными нормами. Например, как указывает Фуко в докторской диссертации «Folie et déraison: Histoire de la folie à l’âge classique» (1961), изданной впоследствии монографией, не существует четкого определения понятия «сумасшествие»; каждое научное сообщение, обсуждающее данное понятие, имеет свое собственное определение, и любая дискуссия о сумасшествии как явлении проводится по некоторому частному определению, приведенному в данном сообщении [3, c. 8].

Фуко утверждал об обусловленности знания технологиями знаковых систем. Поэтому Фуко подчеркивал важность исследования донаучной почвы знания, на котором кристализуются нормы научной речи. При вычленении речевых фактов Фуко использовал негативно-редуктивно-критической характеристикой, а не позитивно-конструктивной: он ограждал слова, чтобы при этом в сознании читателя возник положительный «образ» описываемого явления.

Фуко в 1960-е гг. и позднее использовал текстуальный метод изучения истории, то есть изучал исторические формы научного знания как текст. Он полагал, что история, которую мы знаем, является воплощением текстов и утверждал, что не существует метанаративного текста. Поэтому, как полагал Фуко, не бывает абсолютной правды в истории, существуют лишь дискурсы научных сообществ, и, соответственно, двойное прочтение и деконструкция исторических форм научного познания. Деконструкция представляется Фуко как расщепление на части системы мышления. Поскольку психология и социология навязывают свои взгляды, формируют наше представление о мире, поэтому лучше рассматривать маленькие фрагменты, а не целую «картину» истории идей. Генеалогия исторических форм научного познания видится Фуко как обнаружение режимов правды при отсутствии правды, как знание, дискурсы и объективные сферы, который трансцендентальны. Поэтому интерпретации мира научного познания не имеют четких значений, а основываются на нормативных ценностях. И это приводит к релятивизму научной «истины» в теории Фуко.

Системы высказываний, являющиеся «словами» и «вещами», Фуко называл «архивом». «Архив», как полагал Фуко, соответствует уровню исторического сознания и уровню дискурсивной практики. «Архив» представляет собой совокупность объектов. Основное содержание научного сообщения депонируется в «архив». Функция «археологии знания» заключается в том, чтобы извлечь из «архива» соответствующее сообщение, восстановить его содержание, описать сообщение в данном контексте.

«Археология знания» способна выявить отдельные логически и последовательно построенные формации, когда совокупности высказываний обособляются в речевой практике; когда они начинают располагаться иерархически; когда они начинают подчиняться формальным критериям. Однако для их выявления необходимо, чтобы формальные структуры речи согласовывались с эпистемой (греч. episteme — знание. У Фуко эпистема — это всеохватывающее знание: нечто похожее на мировоззрение; срез истории, общей для всех отраслей знания и накладывающей на каждую из них одни и те же нормы и постулаты; общий уровень рациональности и определенная структура мышления.

Эпистему можно также определить как особый вид мировоззрения (макропарадигму), которая доминирует и определяет содержание частных синопсисов. Эпистема представляет собой фактический набор научных приемов. Элементы, образующие эпистему, не есть априорные и врожденные индивиду категории. Они представляют собой исторические априори и меняются от одной эпохи к другой. Кроме того, роль языка в культуре определяется в процессе смене эпистем. Так, дискурсивные практики в европейской истории были описаны Фуко в работе «Порядок дискурса» (1971) [4].

Фуко протестовал против осмысления эпистем в спекулятивно-философском плане как «тотальностей», определяющих дух эпохи. Поэтому Фуко подвергал ограничению смысл исследуемых им эпистем в рамках областей их построения: биологии, филологии и политической экономии. Рассматривая в работе «Слова и вещи» историю становления трех наук: биологии, языкознания и политической экономии на протяжении трех исторических периодов (Ренессанса, классицизма и современности), Фуко взял за точку отсчета состояния языка, или метаязыка. В эпоху Возрождения взгляд на мир базируется на слов и вещей, их своеобразной «конвертируемости». В период Классицизма слова и вещи связанны при посредстве мыслительных представлений. В основе современной эпистемы заложены факторы, образующие единство жизни, труда и языка. По мнению Фуко, основоположниками языка современной биологии, филологии и экономики были не Дарвин, Виламович и Маркс, а Ж. Кювье (Cuvier), Бопп и Рикардо, так как до них не существовало биологии, филологии и экономики как научных дисциплин и эти науки относились к области «гуманитарного знания» [5, c. 311].

Можно предположить, что должны быть также и периоды конкуренции между эпистемами, что может служить стимулом для прогресса науки. Однако Фуко не раскрыл, как происходят изменения в эпистемах и в дискурсивной практике. Таким образом, знакомство с концепцией множества синопсисов в эпистеме предоставляет немного сведений о том, как меняется сама эпистема и влияет ли данный процесс на изменение ее взаимодействия с упомянутыми синопсисами. Синхронный, или статический анализ наук, осуществленный Фуко в 1960-е гг., позволил выявить строение их формального аппарата, но оставил вне области рассмотрения их историю и критерии их эволюции.

Список литературы

1. Кун Т. Структура научных революций. – 2-е изд. – М.: Прогресс, 1977. – 300 с.
2. Фуко М. Археология знания / Пер. С. Митина и Д. Стасова. – Киев: Ника-центр, 1996. – 207 с.
3. Фуко М. История безумия в классическую эпоху / Пер. И. Стафф. – С-Пб.: Рудомино, 1998. – 575 с.
4. Фуко М. Порядок дискурса // Фуко М. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет / Сост. и пер.С. Табачниковой. – М.: Магистериум-Касталь, 1996. – 446 с.
5. Фуко М. Слова и вещи: Археология гуманитарных наук. — СПб.: A-cad, 1994. – 405 с.

Вместе с этим читают:
 
просмотров: 227
Реклама от Google

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Комментируя, вы соглашаетесь с правилами пользования сайтом