БЕРЕГИСЬ СТАЛИНСКИХ СОКОЛОВ!

 

Аспирант-историк: за твои исследования по второй мировой войне тебя могут привлечь к суду!

Люби Россию, пидорВозвращение в массовое быдлосознание символа «вождя победы» — гуталинщика Сталина и его «самого эффективного менеджера» Берии предсказуемо привело к торжеству неосталинистов и прочих тоталитарных личностей с психическими отклонениями в политическом и медийном пространстве. Они, как и много-много лет назад, ненавидят и готовы уничтожить того, кто по их шизофреническому мнению, «клевещет» на их кумиров или фетиши. Одним из их иконостасов является участие СССР во второй мировой войне, которую они называют «Великой отечественной войной»

При ближайшем рассмотрении эта самая «Великая отечественная война» не была ни «великой», ни «отечественной». Преддверие этой войны ознаменовалась позорным пактом «Молотова-Риббентропа» и секретным дополнительным протоколом к ним. Нет, «шакала Европы», Польшу, тоже одно время лучшего союзника Германии, ни одному вменяемому человеку не жалко, но вот вторжение германских войск и вступление советских войск на польскую территорию, без создания каких-либо дополнительных мер безопасности, устранило единственный лимитроф на пути Вермахта для вторжения в СССР. Затем последовал германо-советский договор о дружбе и границе, политика выполнения которого со стороны советского руководства сводилась к простой формулировке «поскорей снимай штаны, лишь бы не было войны». Кроме пропаганды нацистской Германии как лучшего друга Советского Союза, германским властям были выданы на расправу немецкие коммунисты, около тысячи человек, а также семьи репрессированных в СССР германских коммунистов.

И у этой подлости есть своё логическое объяснение. Как справедливо замечал Л. Троцкий, Сталин и его окружение были истинными бюрократами и панически опасались любой военной конфронтации с сильными противником. Ведь именно война с ее непредсказуемостью могла снова очередным колесом фортуны возвысить какого-нибудь «красного генерала», не лишённого политической воли и с наполеоновскими амбициями, Ведь совсем недавно под лозунгами «борьбы с троцкистами» прошли массовые репрессии против наиболее амбициозных и независимых советских военачальников. В итоге к началу лета 1941 года милиционная по своему составу РККА оказалась полностью деморализованной. И дело не в том, были или нет репрессированные выдающимися начальниками (а в большинстве своём и не были) — в Красной армии установилась тотальная атмосфера страха новых репрессий, недоверия, отчуждённости старших и младших командиров, подчиненные шантажировали своих начальников, многие из которых, к тому же, просто не соответствовали своей новой должности.

Впрочем, до 1940 года и «белофины», и «белополяки» рассматривались руководством РККА как «сильные противники». С «белофинами» так и оказалось: полубандитское, полумиллиционное формирование, именуемое Рабоче-Крестьянской Красной Армией, вместе с ведомственными вооруженными отрядами с окончания гражданской войны до 1940 года представляло из себя жалкое продолжение принципа «прорвёмся штыками», по 12 патронов на бойца, по паре пулеметных лент на «Максим» и хронически страдало от недокомплектации личного состава, когда полурота считалась за роту. Дошло вплоть до того, что в период советско-финской войны отдельные боевые отряды РККА вооружались автоматами Федорова и снабжались трофейными патронами от винтовки «Арисаки», изначально предназначенными для обозных частей и артиллеристов (в гражданскую войну и после нее их использовали сотрудники ВЧК-ОГПУ и авиаторы). Производством снарядов большевики озаботились лишь к 1938 году, наряду со строительством так и не пригодившегося «большого флота», который должен был сменить «малый флот» или флотилию лоханок («москитного флота» в современной терминологии).

И это не всего лишь некоторые примеры устарелого подхода к ведению боевых действий: большевики тратили на оборону и в абсолютном, и в процентном отношении от ВВП в несколько раз меньше, чем царское правительство. Ведь вооруженные силы молодой советской республики предназначались не для отражения внешней угрозы, а для продолжения революционной борьбы со своими гражданами, то есть, с гражданским населением.

Никогда ещё в российской истории, за исключением участия лукавого отцеубийцы — императора Александра в анти-наполеоновских войнах, русская армия не терпела такого сокрушительного поражения, как впервые месяцы вторжения гитлеровской коалиции в СССР. Несмотря на беспримерный героизм большинства советских солдат и командиров, ценой своих жизней сумевших до осени 1941 года уничтожить более 800 тысяч войск противника, боевые соединения Вермахта вплотную подошли к Москве и Ленинграду. Германские войска и их союзники не вошли в эти города только по распоряжению фюрера, который опасался, что русские, как и в Москве в 1812 году, применят тактику «большого пожара». Отчасти он был прав — если уж царские генералы и губернатор не пожалели десятки тысяч москвичей и раненых солдат, которые сгорели заживо, то большевики и подавно не стали бы обременять свой рассудок муками совести. И у параноика Гитлера были веские причины для его паранойи: в Харькове войска Вермахта после вступления в город в ноябре 1941 года обнаружили в подвалах жилых домов многочисленные бомбы с не включенными часовыми механизмами замедленного действия и так называемые радиомины с дистанционным управлением.

Впрочем, коммунисты, вместе с немецким и финским командованием, и в самом деле не пожалели более двух миллионов жителей Ленинграда, которых жестоко и методично умерщвляли голодом и антисанитарией во время многолетней блокады города. Сталин и Жданов планировали сдать город еще в сентябре:

положение, сложившееся под Ленинградом, Сталин в тот момент оценивал как катастрофическое. Однажды он даже употребил слово „безнадёжное“. Он говорил, что, видимо, пройдёт ещё несколько дней, и Ленинград придется считать потерянным
Константин Симонов. Записи бесед с Г. К. Жуковым.

Однако сдать город не получилось, хотя эту сомнительную «заслугу» приписали тупому мяснику сталинской закваски, маньяку с наполеоновскими замашками — Г.К Жукову и его команде «живодёров», которые только и умели, что заваливать телами погибших солдат все полях сражений.

Через некоторое время после смерти Жданова стал появляться миф о солидарности общества в блокадном городе и воспевание подвига. Замалчивался факт, что планомерно умерщвлялись через недоедание целые слои общества дореволюционного Петербурга, которые не являлись служащими советских учреждений, рабочими или военнослужащими, и не предпринималось никаких мер для спасения этой «маргинальной», с точки зрения настоящих большевиков, группы. Кроме того, не упоминались каннибализм, преступность, особые условия партноменклатуры, репрессии НКВД не только к диверсантами и гражданам, сочувствующим немцам (а таких тоже было много, тех, которые, как и в 1918 году, ждали германских солдат как освободителей от большевиков), но и ни в чем не повинным людям.

Более двух миллионов советских граждан за период с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года приняли активное участие в боевых действиях против РККА в качестве отдельных добровольных помощников, вспомогательных частей или отдельных боевых соединений Вермахта и СС. И это ведь не только представители населения Западной Украины и прибалтийских республик — среди всех коллаборационистов они были в явном меньшинстве. И это не считая гражданских коллаборационистов, которые чтобы выжить или добровольно сотрудничали с оккупационными властями. Отдельное упоминание заслуживает как героизм в борьбе против нацистов, так и коллаборационизм многих представителей чеченского народа и крымских татар. Разумеется, коллаборационисты были даже среди евреев, но вот именно сотрудничество чеченцев с нацистами табуирована в современной России, а люди, проводящие независимые исследования на эту тему, подвергаются судебными и внесудебным репрессиям. Фактически, это была самая настоящая гражданская война, о которой советский писатель Михаил Шолохов в 1970-е годы говорил, что она ещё «и не закончилась».

Эти немногие примеры (а можно приводить десятки, сотни и тысячи аналогичных, на что просто не хватит возможности CMS бложика) наглядно демонстрируют, что не было в российской истории периода, позорней и подлей, чем начало так называемой «Великой Отечественной Войны». Причем вся послевоенная историография, вплоть до начала 1990-х гг., была «альтернативной», то есть ничего не имеющая общего даже с имевшими место быть фактическим событиями (не говоря уже об их интерпретации). Это была гражданская религия со своим иконостасом, обслуживающими его «дипломированными лакеями» в лице красножопой профессуры и доцентуры. Впрочем, даже после 1990-х гг. не все архивы были открыты, а многие в последние десять лет постепенно «закрываются» для независимых исследователей. И для нас до сих пор остаются «тайной за семью печатями» многие причины, позволившие немецким войскам с такой легкостью вторгнуться на территорию СССР. Так, например, мы вряд ли в ближайшие десятилетия узнаем правдой или мифом является гипотеза о намечающемся сотрудничестве и даже совместной подготовке нацистской Германии и СССР к войне с Британской империей на Ближнем и Среднем Востоке.

Что касается «народной памяти», то многие ветераны после войны со стыда за свою Родину ещё долго не надевали ордена. На проведение второго «Парада Победы» власти осмелились только в 1965 году. В это же время стали появляться многочисленные псевдомемуары «ветеранов», в большинстве своём после литературной обработки «литнеграми» и после тщательной цензуры. За редкими исключениями, такие «пседовоспоминания о Великой войне» выходят и по сей день.

Слово о «сталинских соколах»

Одним из военных мемуаров стала книга С.М. Крамаренко ʻʻПротив «мессеров» и «сейбров»ʼʼ [М.: Яуза, Эксмо, 2006; URL: http://militera.lib.ru/memo/russian/kramarenko_sm/index.html]. И даже если вы перечитаете её вдоль и поперек, вы так и не узнаете почему на каждый сбитый или разрушенный на земле немецкий самолет приходилась дюжина советских. Разумеется, можно всю вину свалить на «самого эффективного менеджера всех времени и народов» Л.П. Берию, ведь в компетенцию НКВД незадолго до войны была передана и охрана аэродромов: в результате все самолеты были выставлены настолько впритык и вплотную, так что летом 1941 года они даже не могли взлететь при налётах немецкой авиации. Но это будет часть правды: большинство советских боевых самолеты в 1941-1944 гг. представляли из себя лакированные летающие гробы, с плохо работающими (фонящими) тяжелыми рациями, а зачастую и без них. Сражаться с немецкими авиаторами на этих «летающих уродцах» было практически невозможно: храбрые советские летчики могли лишь геройски умереть. И именно поэтому так возросло число таранов в воздухе и «огненных таранов» на колонны военной техники: герои-авиаторы ценой своей жизни исправляли системные ошибки безграмотной сталинской клики и «феодальной вольницы» проектно-конструкторских бюро, которые придерживались «ведомственного интереса» в ущерб производству.

Но это были отдельные храбрецы, не жалевшие свои жизни. А большинство асов хотели прожить как можно дольше. Американские летчики утверждали, что 25 вылетов для «бомберов» (норма, после которой их отправляли на удаленные от боевых действий базы) уже были за пределами выживания, так как их потери составляли около пяти процентов от всего состава за боевое задание. Сталин дал своим «соколам» «стальные руки-крылья», но они были для него таким же пушечным мясом, как и «царица полей» пехота. Полугрузин-полуосетин не жалел русских людей, как не жалели их и Гольштейн-Готторп-Романовы в первую мировую, что было немного предсказуемо. Его предвоенную речь перед очередным выпуском военных академий о том, что необходимо беречь себя, а не аварийные самолеты, следует считать очередной демагогией кровавого тирана.

В итоге воевали они до победы или до героической смерти / ранения, не позволяющего продолжить полёты. Но вот их командованию каким-то образом нужно было решать поставленные задачи, которые могли выполнить лишь профессиональные лётчики. И их нужно было сохранить во что бы то ни стало. Для этого во многих авиачастях было решено пожертвовать малоопытными выпускниками лётных училищ — опытные лётчики-истребители в воздушных боях прикрывались неопытным «молодняком». Так они выживали и решали поставленные боевые задачи. С.М. Крамаренко повезло — после начала войны ему позволили продолжить обучение в летной части и в запасном полку до 1942 года. Он выжил и написал мемуары, но о вышесказанном в его воспоминаниях вы не найдете ни слова. Возможно, он с этим и не сталкивался, кто знает? Война была разной…

Суд над Тёмой

Известный долбоёб и рас3.14здяй, «безработный вебмастер» Тёма Лебедев семь лет и ещё пару лет назад опубликовал в своём ЖЖ две заметки [«Хенде хох, Гитлер капут» URL: http://tema.livejournal.com/96215.html и «Город-трус» URL: http://tema.livejournal.com/1598484.html], в которых он, как всегда экспрессивно, как настоящий быдло-интеллигент в четвёртом поколении, выражал своё отношение ко «Дню победы» и тотальной советской / постсоветской архитектуре и памятникам, эксплуатирующим дату календаря «9 мая», а также высказался о «городе-герое Бресте». Как говорится, ничего особенного, частное мнение частного человека, по своей лексике ничем не отличающееся от «Камеди-клаб», «Пусть говорят» и ʻʻДом-2ʼʼ.

И всё бы ничего, и всем было пох…, кроме подписчиков ЖеЖечки Тёмы, но вот летчик в отставке, ветеран ВОВ, Сергей Макарович Крамаренко и «Региональная ассоциация общественных объединений города-героя Москвы» («РАОО Города-Героя Москвы») подали исковое заявление к владельцам ЖЖ (ЗАО «СУП МЕДИА») и это лично ему, Тёмочке Лебедеву в Мещанском суде Москвы. По мнению истца, эти публикации «навязывают кардинальную смену ценностей, что недопустимо в стране, где почитание ветеранов и жертв войны является историческим долгом государства и общества».

Ранее иск ветерана дважды отклоняли, но по решению Мосгорсуда дело отправили на новое рассмотрение, так как суды предыдущих инстанций не учли, что «Российское государство и общество основаны именно на памяти предков», что отражено в преамбуле к Конституции РФ. Постановление Президиума Мосгорсуда от 09.10.2015 (44г-0127/2015) можно скачать с сервера.

И вот 6 ноября 2015 года Мещанский суд Москвы удовлетворил иск частично и взыскал  с дизайнера Артемия Лебедева и владельцев «Живого журнала» 1 млн. рублей (было затребовано 2 млн. рублей) в качестве моральной компенсации по делу об оскорблении памяти о Великой отечественной войне, также обязав ответчика удалить записи в блоге, оскорбляющие память участников и жертв войны. На сайте Мещанского районного суда Москвы самого текста решения нет, есть только сведения о документообороте и слушаниях дела [URL: http://meshansky.msk.sudrf.ru].

Какой урок могут извлечь аспиранты-историки из этого иска? Поцреоты уже его извекли, о чём свидетельствует хотя бы этот пост:

Вот! И на основании данного прецендента, лупит всех этих уродов кодексами по головам и кошелькам, проверить, удален ли пост и если нет, то еще десятку ветеранов на этого козла в суд, контролировать все его страницы, чтоб запятую боялся поставить, и так кпждому! УРОДУ! Забывшему про подвиг дедов и отцов!
А то им уже и День Победы, не праздник.
Нет совести, пускай кошелек трясут! Словобл.ды!

Будьте осторожны! За ваши независимые исследования на вас могут подать исковое заявление по месту жительства. Публикуйтесь только на иностранном языке в зарубежных журналах (ведь быдло не читает не по-русски) или анонимно на независимых Интернет-ресурсах, зарегистрированных у иностранных регистраторов и расположенных на зарубежных серверах.

©

просмотров: 75
Реклама от Google

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Комментируя, вы соглашаетесь с правилами пользования сайтом