Европейская политика Италии на рубеже веков

Реклама от GoogleAd
учащимся
 

Исследования европейской политики Италии на рубеже XX-XXI вв. в российских диссертациях

Содержание
(выберите и нажмите пункт для быстрого перехода)
 

Выбор темы диссертации про

В российских диссертационных советах диссертации про «внешюю политику Италии в ЕС» защищаются по следующим специальностям: ʻʻ07.00.03 Всеобщая история (соответствующего периодаʼʼ (исторические), ʻʻ08.00.14 Мировая экономикаʼʼ (экономические), ʻʻ23.00.02 Политические институты, процессы и технологииʼʼ (политические), ʻʻ23.00.04 Политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развитияʼʼ (политические).

По данной тематике были защищены следующие диссертации:

• Атлангириев Имран Ималиевич. Динамика развития внешней политики Италии в конце XX — начале XXI вв.: диссертация … кандидата политических наук: 23.00.04; [Место защиты: Рос. акад. гос. службы при Президенте РФ].- Москва, 2008.- 196 с.: ил. РГБ ОД, 61 08-23/203
• Барабанов Олег Николаевич. Италия после холодной войны: адаптация нации-государства к новым вызовам мировой политики: Дис. … д-ра полит. наук: 23.00.04. Москва, 2004. 371 с. РГБ ОД, 71:05-23/32
• Бусыгина Ирина Марковна. Политическая роль регионов в структуре Европейского Союза: Концептуальные и прикладные аспекты: диссертация … доктора политических наук: 23.00.02.- Москва, 2001.- 310 с.: ил. РГБ ОД, 71 02-23/17-6
• Иванов Игорь Сергеевич. Внешнеэкономические связи Италии: долговременные тенденции, современное состояние и перспективы развития: диссертация … кандидата экономических наук: 08.00.14; [Место защиты: Всерос. акад. внешней торговли]. — Москва, 2007.- 172 с.: ил. РГБ ОД, 61 07-8/4441
• Матвеева Елизавета Аркадьевна. Европейская интеграция в идеологии и стратегиях политических партий Италии : начало 1990-х — 2006 гг.: диссертация … кандидата исторических наук: 07.00.03; [Место защиты: Ин-т монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН].- Улан-Удэ, 2009.- 247 с.: ил. РГБ ОД, 61 09-7/198
• Питухина Мария Александровна. Европейский вектор внешней политики Италии в конце XX — начале XXI века: проблемы и перспективы: диссертация … кандидата политических наук: 23.00.04; [Место защиты: С.-Петерб. гос. ун-т].- Санкт-Петербург, 2008.- 158 с.: ил. РГБ ОД, 61 08-23/214
• Попова, Эльвира Геннадьевна. Иммиграционная политика Италии и возможности ее применения в России : диссертация … кандидата экономических наук : 08.00.05 / Попова Эльвира Геннадьевна; [Место защиты: Ин-т соц.-эконом. исслед.].- Москва, 2010.- 142 с.: ил. РГБ ОД, 61 11-8/757
• Сапего Галина Павловна. Национальное государство перед вызовом транснациональной иммиграции : Италия в общеевропейском контексте : диссертация … кандидата политических наук : 23.00.04 / Сапего Галина Павловна; [Место защиты: Ин-т философии РАН].- Москва, 2010.- 137 с.: ил. РГБ ОД, 61 10-23/241
• Скляр Василий Васильевич. Проблемы интеграционного развития экономики Италии: Дис. … канд. экон. наук: 08.00.14. Москва, 2000 147 c. РГБ ОД, 61:00-8/458-X
• Цыкало Алла Витальевна. Основные направления внешней политики Итальянской Республики на современном этапе: Дис. … канд. полит. наук: 23.00.04. Москва, 2006 198 с. РГБ ОД, 61:06-23/269

Европейская политика Италии на рубеже XX-XXI вв.

Italian flagНа рубеже тысячелетий внешнеполитическая ориентация Италии претерпела существенные изменения. Если до недавнего времени приоритетным направлением итальянской внешней политики был регион Средиземноморья, то в новом тысячелетии произошло смещение акцентов – интеграции и взаимодействие Италии с институтами ЕС стали центральными задачами внешнеполитического курса Италии. В 1957 году Италия стала одной из государств-основателей Европейского Экономического Сообщества – теперь Европейского Союза (ЕС). Средиземноморское ориентация внешней политики привела к самоустранению Италии от важных европейских проблем, к намеренной маргинализации страны в Европе. Совершив ориентацию в сторону «средиземноморского выбора» внешняя политика Италии, как отмечает О.Н. Барабанов, к концу столетия вернулась в Европу.

Многие направления европейской политики Италии в начале XXI века претерпели существенные изменения. Если до недавнего времени регион Средиземноморья рассматривался в качестве приоритетного направления итальянской внешней политики, то в новом тысячелетии именно дальнейшая интеграция в ЕС и взаимодействие Италии с институтами ЕС стали первостепенными ориентирами для определения дальнейшего внешнеполитического курса Италии. Многие итальянские политики в начале XXI века осознали, что «Медитерранизация» итальянской внешней политики может привести к маргинализации Италии в Европе, в то время как для государств Южного Средиземноморья чужды демократические западноевропейские ценности.

Однако уже при формировании правительства в июне 2001 года, несмотря на некоторые радикальные высказывания партнеров Берлускони по коалиции, можно было расставить некоторые акценты в дипломатической линии Берлускони. Берлускони на словах выступал за более тесную интеграцию Италии в Евросоюз и во время предвыборной кампании пообещал сделать голос Италии одним из решающих в ЕС. В качестве одного из приоритетов программы нового кабинета Берлускони на 2002 год было участие в саммите Евросоюза.

Сам Берлускони предпочел бы видеть в Евросоюзе альянс суверенных государств, берегущий их национальные традиции. Как заявил Берлускони: “Мы горды быть частью Европы. Мы гордимся специальными отношениями, которые мы имеем с ЕС. Мы будем внимательно работать в следующих нескольких месяцев и лет в этом направлении и развивать дальнейшие отношения”.

Несмотря на то, что правительство Берлускони испытывало недостаток дружеских отношений со стороны некоторых европейских лидеров, традиционная про-европейская политика Италии не изменилась в течение деятельности второго правительства Берлускони. В прошлом, итальянские правительственные должностные лица часто и эффективно использовали потребность к согласию в Европейском Сообщества, чтобы получить поддержку для проведения внутренней политики, которую иначе было более трудно осуществить. Теперь, в связи с изменением внешнеполитических процессов, итальянская внутренняя и внешняя политика стала более самостоятельной и даже независимой, о чем и свидетельствует «феномен Берлускони».

Занимая должность президента ЕС, Берлускони надеялся, что его энергичная деятельность на этом почетном посту привлечет симпатии избирателей, что принесет дополнительные преимущества в ходе избирательной кампании. Однако, неординарная личность президента Берлускони на фоне европолитиков и евробюрократов привлекала слишком много внимания к процессам, происходящим в Италии, особенно к свободе прессы и независимости судебной системы. Таким образом, президентство в ЕС доставило итальянскому премьеру больше политических скандалов, чем политических дивидендов.

Председательствование Италии в ЕС не стало историческим: дебаты по общеевропейской конституции продолжались, продолжались многочисленные дебаты по поводу нелегальной миграции, а саму Италию потрясали забастовки по поводу реформы пенсионной системы. Все это не могло не расстраивать премьера Берлускони, который пытался в этот период играть роль общеевропейского политического деятеля.

Вследствие этого, европейская политика Италии отличается двусмысленностью и «микроголлизмом», так как она обусловлена потребностями двойственного характера: сохранять преемственность и акцентировать оригинальность внешнеполитического подхода, соблюдать старые обязательства и правила игры европейской политик, с одной стороны, и делать сенсационные, фантастические и даже безумные заявления (например, о возможности интеграции в ЕС России, Турции и Израиля и т.д.) с другой. В то же самое время, уверенность правительства Берлускони чувствуется во взятии нехарактерной для итальянской дипломатии утвердительной позиции на переговорах ЕС.

Миграционная политика Италии в рамках ЕС

Несмотря на то, что итальянское общество многоконфессионально и мультиэтнично, итальянцы «устали» от волн нелегальной иммиграции, которая распространилась по странам ЕС в последнее время и от неудачных попыток властей регулировать потоки иммиграции (в том числе, незаконной миграции из исламских стран Средиземноморья).

Одним из приоритетов Италии на посту председателя ЕС включали в себя углубление сотрудничества между государствами-членами ЕС по вопросам безопасности, предоставления убежища и иммиграции. Планы по предотвращению нелегальной иммиграции правоцентристской коалиции Берлускони на время президентства Италии в ЕС были весьма честолюбивы. Так, Италия хотела бы решить проблему нелегальной иммиграции посредством конкретных соглашений. Особенно важной для ЕС проблемой Берлускони назвал разработку европейского подхода к проблеме ищущих убежища и иммигрантов-правонарушителей. Цель общей подхода не только должна была развить общую политику в этих сферах совместных действий, но также и принимать общие и эффективные стратегии. Выступая уже как председатель ЕС, Берлускони рекомендовал вступить в переговоры с мусульманскими странами южного Средиземноморья, поскольку именно правительство Италии обеспокоено ростом нелегальной иммиграции.

Некоторые государства-члены ЕС одобрили инициативы Берлускони. Однако, многие учреждения ЕС обращали внимание на тот факт, что многие заявление союзников Берлускони носят расистский характер. Так, сообщение Европейской Комиссии против Расизма и Нетерпимость (организация Совета Европы), опубликованное еще в июне 2001, отметило «Лигу Севера» как “расистскую и ксенофобскую” и призвала итальянские власти принять “моментальные меры против тех политических деятелей, кто используют воинственные речи расистского или ксенофобского содержания”. Кроме того, не все общество Италии и ЕС настроено против мигрантов и поэтому антииммиграционная политика Берлускони вызвала протесты левых. Итальянские инициативы по противодействию нелегальной иммиграции продолжались и после окончания срока председательства Италии в ЕС.

Европейские партнеры Италии были недовольны результатами выборов в мае 2001 года в Италии и формированием коалиционного правительства Берлускони и в большей степени выражали недовольство правящие круги Бельгии и Франции. Причиной этого недовольства было отчасти отрицательное отношение некоторых членов нового правительства к ЕС и процессу европейской интеграции в целом. Союзники Италии по ЕС (Франция и Германия) проявляли определенную озабоченность планами второго правительства Берлускони в сфере внешней политики, и особенную неприязнь вызвал известный своими ксенофобскими настроениями Умберто Босси, глава «Северной Лиги» – член коалиции Берлускони. Определенное недоверие в отношении приближавшегося расширения ЕС и интеграцией в ЕС восточноевропейских государств выражали многие участники коалиции нового премьера Берлускони. Вскоре после формирования правительству Берлускони необходимо было внести ясность во взаимоотношения между Италией и Европейским Союзом.

Внутренние противоречия и не разделяемая многими политическими лидерами стран-членов ЕС общая ориентация кабинета С.Берлускони негативно сказались на эффективности внешней политики Италии и на ее имидже среди неевропейских стран. Но какую бы ненависть у европейских левых ни вызывали «ксенофобы и расисты» в правительстве Берлускони, это не они под лозунгом «мультикультурализма» создали ситуацию войны культур и образов жизни во многих европейских государства. И не они навязали учреждениям Европейского Союза дух бюрократизма и социального паразитизма.

Итальянский «ревизионизм» в европейской политике на современном этапе

Итальянский гербВ настоящее время Италия является активным участником процессов, происходящих в Европе. В работе предпринимается попытка выявления тех особенностей, которые определяют положение Италии в ЕС на рубеже веков. В заметке рассмотрены изменения в итальянской внешней политике, произошедшие в начале нового тысячелетия, юридические проблемы во взаимоотношениях Италии и Европейского Союза и проблемы, возникшие во время председательства Италии в ЕС в период коалиционного правительства Сильвин Берлускони.

Во второй половине XX века политические элиты Италии все активнее развивали европейские инициативы на поприще геополитических отношений. В прошлом в итальянской внешней политике очень часто европейские проекты интеграции обращались в мифы спасения. Итальянская общественность и сами политические элиты, вероятно, были весьма счастливы, когда верили в эти мифы. Европейский миф был до некоторой степени ложью, которой обе стороны, правители и управляемые, была весьма счастливы — отмечает С. Романо. Очевидно возвращение Италии в ЕС в начале XXI века означало возрождение этого мифа.

После избрания Берлускони отмечает С. Романо, в Италии появилась коалиция, которая в [течение пяти – примечание моё] лет руководит страной, — она может гарантировать, помимо прочего, «последовательность во внешней политике». Мнение С. Романо трудно игнорировать, поскольку его невозможно заподозрить в симпатии к популизму С. Берлускони. Очевидно здесь выражаются не политические предпочтения автора, а логика государственного деятеля.

Правительство Берлускони вероятно ощущало, что его внутренняя политика может быть осуществлена без потребности обращаться к влиянию из вне. И Берлускони, несмотря на отрицательное отношение к ЕС его партнеров по коалиции, решил продолжить прежний курс на дальнейшую интеграцию Италии в структуры ЕС — пишет Дж. Бонвиничи.

Существовало также разногласия по вопросу о видении будущего Европы. Инстинктивно Берлускони был очень близок к британскому представлению о классической либеральной Европе, то есть той, в которой правительство играет меньшую роль в управлении экономикой. Это подобие представлений привело Берлускони к тому, чтобы мимикрировать под традиционное антифедералистское британское видение, однако в итальянской внешней политике до сих пор была сильна традиционная про-федералистская позиция. Результатом стал лозунг компромисса “Федерация национальных государств”. Проблема состоит в том, что в этом лозунге не ясно точно, какой динамический синтез между союзом государств и федерального государства предполагается. Наиболее вероятно, Берлускони его правительство не желало соглашаться ни с межправительственной Европой, ни с коммунитарной Европой, и предпочитало представлять себе себя как брокера между этим двумя видением, эффективным председателем, тем “кто может приводить людей к соглашению”. Этот недостаток видения, кажется, наиболее серьезным недостатком, особенно в ситуации, когда, как сам Берлускони заявляет: “Eвропейские выбранные учреждения, национальные парламенты, и государства — члены должны все вместе решить будущее Европы”.

С другой стороны, к приоритетам итальянской внешней политики можно отнести декларированный союз с США, ставка на сотрудничество и особые отношения с президентом Бушем. Берлускони одним из первых приветствовал победу республиканцев в США и рассматривал свой собственный успех на итальянских выборах, как продолжение тенденции «поправения» мировой правящей элиты. Новый премьер Италии поддержал программу Буша по создании системы НПРО и высказался о возможном присоединении Италии к отказу Вашингтона от выполнения Киотского протокола об охране окружающей среды из-за непомерной дороговизны выполнять положения Киотского протокола об охране окружающей среды.

Партнеры по коализции все громче декларировала свои пугающие Европу принципы. Например, лидер сепаратистской «Лиги Севера», Умберто Босси за несколько дней до выборов назвал Европейский Союз «гнездом технократов и педофилов». Тот же Умберто Босси назвал Евросоюз «Советским Союзом Запада». По его мнению, блок являет собой тоталитарную супердержаву, которая посягает на национальный суверенитет всех 15 входящих в него стран. В правительстве Берлускони Босси получит портфель портфель министра реформ.

В 2000 году германский канцлер Герхард Шредер пообещал: если неофашисты во главе Джанфранко Фини в Италии победят, то Евросоюз введет против Рима санкции, как это было сделано в отношении Вены . «Евросоюз должен сделать все, чтобы помешать триумфу Берлускони и его союзников», — заявил глава МИД Бельгии Луи Мишель. Но такие опасения со стороны партнеров Италии по ЕС вряд ли имели серьезные основания, так как итоги работы первого правительства Берлускони едва ли могли оправдывать такое беспокойство. Кроме анахронической и опрометчивой инициативы против заявления Словении о вхождении в ЕС, это правительство функционировало слишком недолго для того, чтобы оставить после себя какое-либо значительное влияние на внешнюю политику Италии.

Более вероятно, отмечает Освальдо Крочи, что причина недовольства по поводу формирования нового правительства Берлускони, которое выражали политические лидеры из-за рубежа, заключалась в том, что правительственная коалиция Берлускони включала политические силы, воспринятые как маргинальные среди господствующей идеологической тенденции Западной Европы того времени. В конечном итоге, после победы Берлускони на выборах в мае 2001 года Европа и Запад в целом выразили итальянскому правительству доверие во многом потому, что доверяли Р. Руджеро. К тому времени умеренный, но не респектабельный, в глазах старой европейской элиты, правый политик Сильвио Берлускони уже укрепился у власти в Италии. Здесь уместно отметить некое противоречие между стратегией и тактикой Берлускони: ведь правая версия исповедуемого Берлускони «европеизма» предполагает более самостоятельную роль Европы в решении внешнеполитических задач и постепенное высвобождение Евросоюза из-под опеки США.

Во второй половине 2001 г. проходила непрекращающаяся борьба между министром иностранных дел Р. Руджеро и большинством министров кабинета. Р. Руджеро обвинил многих министров кабинета Берлускони в «евроскептицизме» и в отсутствии желания следовать совместной внешней политике ЕС. Разногласия внутри правительства только усилили отсутствие недоверия Европы к кабинету Берлускони, что затрудняло возможности Италии эффективно реализовать внешнеполитические инициативы, многие из которых были выдвинуты еще прежним, левоцентристским, правительством.

В начале января 2002 года в отставку ушел из-за “антиевропейских настроений” в итальянском правительстве главный итальянский сторонник европейской интеграции, министр иностранных дел Ренато Руджеро. Так, У. Босси назвал введение евро “заговором коммунистов, масонов и педофилов” . В самом деле, некоторые из министров Берлускони имеют репутацию евроскептиков. Но кроме Умберто Босси, лидера Lega Nord, чьи антиевропейские высказывания должны быть обесценены в любом случае его склонность к опрометчивым изречениям, такая репутация слегка преувеличенна. Министр обороны Мартино и министр финансов Г. Тремонти (Tremonti), например, были названы евроскептиками после их критика критериев маастрихтского договора — но эта критика не является, по мнению О. Крочи доказательство их евроскептицизма. Но даже если предположить, отмечает О. Крочи, что некоторые государственные министры являются действительно в большей степени евроскептиками, чем любой из их предшественников, это не означает что правительство Берлускони собиралось полностью изменять или даже изменяться в любой драматический форме роль Италии в Европе. И если есть разрыв с прошлым, то это, прежде всего, касается стиля, с которым Италия действует, по крайней мере на министерском уровне.

Когда Руджеро ушел в отставку в начале января 2002, осуждая «скептицизм» по отношению к Европе некоторых из его коллег кабинета и предупреждая, что преемственность итальянской внешней политики, которую он, как предполагалось, гарантировал, находится в опасности, резкая критика по отношению роли Италии в Европе вспыхнула снова и даже с большей ядовитостью. В Брюсселе сочли, что итальянское правительство может стать препятствием европейской интеграции несмотря на то, что эта страна была одной из шести основательниц Европейского Союза в 1957 году и в прошлом итальянские политики традиционно считались основными идеологами евроинтеграции. “Уход Руджеро означает, что в итальянском правительстве одержали верх антиевропейские силы”, — заявил бельгийский министр Л. Мишель.

«Мне очень нравится эта работа», — заявил Берлускони 9 января 2002 года при вступлении в должность министра иностранных дел, недолго пустовавшей после ухода Руджеро. После отставки Р. Руджеро С. Берлускони объяснил, что он не назначит нового министра иностранных дел в Италии до тех пор, пока не будет реализована задуманная им реформа внешнеполитического ведомства. Премьер-министр Берлускони считал, что ему проще перестроить МИД, превратив его прежде всего во внешнеторговую, а не политическую структуру.

Была и еще одна причина отсрочки назначения нового министра иностранных дел: Берлускони стремился назначить на пост министра иностранных дел Джанфранко Фини. Однако, он не спешил с этим назначением потому, что осознавал возможную негативную реакцию политических лидеров в Лондоне, Париже, Берлине и Брюсселе. Фини, один из самых верных политических союзников Берлускони, возглавляет вторую по значению партию в правоцентристской правящей коалиции — Национальный альянс, которую итальянская, а также иностранная пресса именовали в тот период не иначе как «постфашистская». Именнно поэтому Берлускони опасался реакции отторжения, наподобие той, что последовала в Европе за появлением в правительстве лидера австрийских правых националистов Хайдера. Кроме того, Фини еще несколько лет назад считался одним из самых ярых противников европейской интеграции.

Отставка Руджиеро обеспокоила политиков Евросоюза, а также политических лидеров. Берлускони в прессе ведущих европейских стран описывался как «антигерой» европейской интеграции. Причин для такой уничтожающей критики было несколько: значительно меньшая по сравнению с другими государствами, принявшими новую общеевропейскую валюту доля евро в денежном обороте Италии, весьма пренебрежительное отношение ведущих министров правительства Берлускони к перспективам евро, шумная и скандальная отставка министра иностранных дел Италии Ренато Руджеро — главного сторонника «большой Европы» в кабинете Берлускони — и сенсационная речь самого итальянского премьер-министра, сказавшего, что Италия не станет заложницей международных институтов. Упомянутые происшествия придали итальянскому премьер-министру вес самого известного человека европейского континента, политика от которого зависит будущее Европейского Союза.

Берлускони также заявил, что его правительство намерено следовать собственным путём, занимая при этом критичную позицию по отношению к Евросоюзу. Как заявил Берлускони, суверенитет Италии неприкосновенен «никто не вправе говорить от нашего имени». Итальянский премьер-министр Берлускони высказался против, как он выразился, «руководимой сверху, централистской и бюрократической Европы», но добавил, что его правительство верит в единое будущее Европы, а европейская идея популярна среди граждан Италии.

В 2002 году, после отставки итальянского министра иностранных дел, Берлускони сам в течение 10 месяцев занимал этот пост. В этот период, как отмечают Кандъярд и Табуччи, во внешней политике Сильвио Берлускони характерными чертами стали непредсказуемость и переменчивость. Однако, не многое в итальянской внешней политике изменилось после отставки Руджеро. И такая непрерывность итальянской внешней политики не может быть приписана просто влиянию профессионалов в Министерстве иностранных дел, чьи представления и действия обуславливают непрерывность и исполняют функцию стабилизации по особенному предпочтению.

Все же отставка Р.Руджеро и исполнение самим С.Берлускони обязанности министра иностранных дел привело, как считает О.Н.Барабанов, к определенной дезорганизации работы МИДа Италии. Совмещение Берлускони двух постов привело к тому, что либо он сам должен был принимать участие в многосторонних и двусторонних встречах руководителей внешнеполитических ведомств (что не соответствовало его рангу лидера страны), либо Италию представлял один из заместителей министра иностранных дел или внешнеполитический советник премьера Берлускони, и со временем все чаще так и происходило. В результате в этот период Италия перестала выдвигать какие-либо серьезные инициативы.

Еще одним последствием отсутствия министра иностранных дел стал конфликт между МИДом и аппаратом правительства, ибо каждое из ведомств стремилось формировать итальянскую внешнюю политику. В мае и июне 2002 г. публикации противоречиях между этими ведомствами появились на страницы газет, когда была напечатана дискуссия между внешнеполитическим советником премьера Кастелланетой и рядом ведущих чиновников МИДа. Стоит отметить, что в эти месяцы число официальных заявлений МИДа Италии заметно уменьшилось.

Если принять в расчет политический и экономический вес Италии и учесть, что в Евросоюзе всегда имело место скрытое, а иногда и явное противостояние «евроинтеграторов» во главе с Германией и Францией и «евроскептиков» во главе с Великобританией, то можно прийти к выводу, что влияние С. Берлускони на развитие европейской интеграции, ее темпы и роль институтов ЕС может быть решающим. Если до сих пор умеренная европейская политика британского премьер-министра Тони Блэра, вынужденного считаться с консервативным общественным настроением в Великобритании, была традиционной европейской политикой Великобритании. Но если бы Лондон и Рим договорились о единой европейской политике, то главным «евроинтеграторам» Берлину и Парижу придется действовать с меньшей эффективностью.

Определенные условия для укреплению союза Италии и Великобритании уже имеются. В Риме в конце февраля 2003 года прошел британо-итальянского саммита, на котором во время которого провели встречу Тони Блэр и Сильвио Берлускони. В ходе встречи планировалось обсудить вопросы, связанные с реформированием институтов Евросоюза. Стороны обсудили широкий круг других международных вопросов и двусторонние отношения между Великобританией и Италией.

Сильвио Берлускони, превращающийся в равного и необходимого всем партнера Тони Блэра, Герхарда Шредера и Жака Ширака, наименее предсказуемый из всех европейских политиков. И британский премьер, и немецкий канцлер, и французский президент начинали свою деятельность как профессиональные политики и поэтому играют по общепринятым правилам игры – никто не ожидает от них резкой смены внешнеполитической ориентации и взглядов. С. Берлускони — человек с биографией предпринимателя, популистскими лозунгами в общении с избирателями и неустойчивыми политическими взглядами — превратился в одну главных фигур европейского строительства.

Последствие появление такого политика как Берлускони может нарушить парадигму трехстороннего сотрудничества «первых среди равных» — Германии, Франции и Великобритании. Встречи Шредера, Ширака и Блэра были моделью урегулирования споров «евроинтеграторов» с консервативной Великобританией. На практике привлечение к общению итальянского премьера Берлускони будет означать отступление перед «евроскептиками», которого можно и избежать в том случае, если консультационный механизм станет охватывать все страны ЕС. Уже в ближайшем будущем евробюрократии придется противостоять нежеланию правительств государств-членов Евросоюза делиться властными полномочиями. Когда Берлускони говорил в итальянском парламенте 15 января 2002 года, что «никто не должен помышлять о том, чтобы взять нас под свое покровительство или, что еще хуже, ущемить наш суверенитет», то достаточно выражает свою мысль, что единая Европа — это не супергосударство во главе с «бюрократами из Брюсселя», а европейское объединение, предоставляющее новые возможности национальным правительствам, объединение, в котором «освободившаяся от комплексов Италия заставит услышать свой голос».

Роль Берлускони заключается в том, чтобы продемонстрировать возможность европейской интеграции даже при наличии конфликтов и нежелании ведущих стран континента принимать новые правила игры. И сам С. Берлускони многое не одобряет и даже осуждает в «большой Европе», но, тем не менее, даже он в речи в итальянском парламенте 15 января 2002 заявил что единая Европа это — «идеал, цель, стремление и необходимость для Италии». К таким речам «евроинтеграторов» общественность и публицисты уже давно привыкли, но когда с таким заявлением выступил «евроскептик», то стало понятно, что для интеграционных процессов Евросоюза не станут препятствием даже такие влиятельные и непредсказуемые люди, как Сильвио Берлускони.

Характерна неоднозначная реакция на идею со стороны лидеров других государств. Испания, Португалия, а вслед за ними Италия решительно осудили попытки создания «твердого ядра», обвинив Францию и Германию в желании диктовать свои условия остальным государствам-членам ЕС. Сильвио Берлускони высказал свое мнение: «Предложенная схема потенциально взрывоопасна для процесса интеграции».

Юридические проблемы во взаимоотношениях Италии и Европейского Союза

Одной из проблем во взаимоотношениях Италии и Европейского Союза стало принятие общего европейского ордера на арест. Возможно, отмечает Р. Крочи, в первый раз в истории европейской интеграции, итальянское правительство оказалось в изоляции, когда начало подвергать сомнению список преступлений к которым применился бы ордер на арест. Министр юстиции Роберто Кастелли позже оправдал поведение его правительства с потребностью в прозрачности и законности: важный юридический инструмент типа международного ордера на арест должен быть одобрен представительскими собраниями, а не несколькими людьми, то есть главами европейских государств. Данная процедура может быть оправданной только ввиду уважения к критическому положению борьбы против терроризма, и следовательно, быть приспособленной только для некоторых из преступлений в первоначальном списке.

Вероятно эти два и другие соображения сыграли важную роль. Сначала, Правительство выступило против включение преступлений типа «мошенничества» и «коррупция» в списке из-за судебных проблем, с которыми столкнулись некоторые из членов Правительства и их близкие друзья. Во вторых, тот факт, что среди преступлений в ордер также был включен пункт “расизм и ненависть к иностранному” был особенно неприятен для Lega Nord. Отказ принять общеевропейский ордер ареста может быть свидетельством очевидного факта, что правительство Италия не будет всегда автоматически поддерживать все европейские инициативы. Но после того, как ЕС во время бельгийского президентства отказалось от итальянского предложения и угрожало использовать инструмент “укрепленное сотрудничество”, которое предполагало, что другие четырнадцать членов ЕС продвигались бы вперед без Италии, правительство Берлускони быстро приняло ордер, что потребовало незначительного конституционного пересмотра.

После недели интенсивных переговоров между Италией и другими странами ЕС удалось придти к консенсусу по поводу так называемого европейского ордера на арест В итоге, в начале декабря 2001 года Италия согласилась поддержать планы Европейского Союза ввести единый ордер на арест в странах ЕС. Об этом объявил Бельгии Ги Верхофштадт (в то время председатель ЕС).

Следующим ключевым моментом взаимоотношений Итали и ЕС в области юстиции стал закон о иммунитете от юридического преследования для высших должностных лиц Италии. Осенью 2002 года левоцентрист Антонио Макканико внес на рассмотрение парламента проект закона о восстановлении иммунитета от судебного преследования пятерым высшим должностным лицам государства на время исполнения ими своих обязанностей. Как первоначально предполагалось, восстановление иммунитета, отмененного с началом операции «Чистые руки», стабилизировало бы политическую жизнь страны. Но законодательную инициативу перехватила правящая коалиция, придавшая законопроекту статус срочного. В результате закон удалось принять как раз к началу председательства Италии в ЕС: за полгода документ прошел все чтения и в июне был одобрен сенатом и палатой депутатов.

Чтобы избежать международного скандала, правящей в Италии коалиции удалось буквально накануне возобновления процесса в Милане утвердить в парламенте закон об иммунитете для высших лиц государства. Теперь пятерых итальянских высших политических деятелей: премьера, президента, глав двух палат парламента и председателя верховного суда — невозможно подвергать судебным преследования, пока они исполняют свои должности. Несмотря на то, что следствие по делу Берлускони не прекращено, Берлускони на три года был избавлен от необходимости посещать заседания суда, и получил свободу действий на время председательства Италии в ЕС.

1 июля 2003 года началось председательство Италии в Европейском Союзе. И за неделю до этой знаменательной даты Таким образом, председательство Италии в ЕС не может быть омрачено скандальными разбирательствами вокруг главы правительства. Немецкий журнал «Шпигель» своеобразно отреагировал на принятое решение: «Сильвио Берлускони — Крестный отец (теперь уже во всей Европе)».

В своей речи Берлускони утверждал, что спорный закон по отсрочке возбуждения дел против высших государственных лиц, который он утвердил в парламенте незадолго до начала председательства Италии в Совете Европы, якобы был идеей президента Карло Адзелио Чампи, против которой сам Берлускони якобы поначалу выступал. После этого выступления последовала гневная реакция из дворца Квиринале, резиденции президента республики, так что пресс-секретарю Берлускони несколькими часами позже пришлось исправлять это высказывание премьера.

Проблемы председательства Италии в ЕС

Еще за несколько месяцев до президентства Италии в Европейском Союзе ряд западных изданий писал о потенциальной опасности того, что человек, неоднократно обвиняемый итальянской юстицией в нарушении законов, на полгода возглавит Европейский Союз. Итальянская газета Corriere della Sera опубликовала материал, в котором говорится, что в прессе многих европейских стран высказываются сомнения в том, что Сильвио Берлускони имеет «моральное право» занимать пост президента ЕС. Статьи о Сильвио Берлускони журнал «Шпигель» опубликовал под крупным заголовком «Der Pater» («Крёстный отец»). Тем не менее, европейские политики не должны судить о сущности внешней политики Берлускони по его неудачным репликам.

Многие влиятельные европейские политики сочли реплику Берлускони в отношении М. Шульца, которому итальянский политик предложил сыграть роль охранника в фильме о нацистских концлагерях «неприемлемой». Например, бывший министр иностранных дел Великобритании Робин Кук, который возглавлял Европейскую социалистическую партию, высказал согласие с парламентом, заявив, что новый председатель ЕС обязан извиниться перед всей ассамблеей Евросоюза. Затем, после окончания заседания Берлускони принес только формальные извинения через своего помощника. Отказываясь извиняться в той форме, как этого хотели депутаты, Берлускони заявил, что все сказанное им было лишь шуткой. «Если люди не способны понять иронию, мне очень жаль, это очень печально», — сказал глава правительства Италии. Но потом он все-таки добавил и сказал: «Я сожалею, что задел исторические чувства немецкого народа».

Однако, депутаты ждали от Берлускони публичного извинения, и в том случае, если их не будет, европарламент обещал разорвать отношения с Советом Европы, в котором также председательствовала Италия. К нужному сроку новый председатель прощения не попросил. Правительство Германии охарактеризовало как «неприемлемое» высказывание премьер-министра Италии в адрес германского евродепутата. Герхард Шредер потребовал извинений на правительственном уровне. Соответствующая нота была вручена послу Италии в Германии.

После неуместных нападок Берлускони в Страсбурге против депутата Европарламента от Германии, заявившего о проблемах итальянского политика с правосудием, его в газетных германоязычных публикациях его называли «крестным отцом» за предполагаемые связи с мафиозос, «массимо лидер» (величайший вождь) — как и Фиделя Кастро, немецкий журнал «Focus» назвал Сильвио Берлускони enfant terrible («несносный ребенок») Европы за недостойное поведение. В многочисленных публикациях подчеркивалась, по мнению ряда критиков Берлускони, моральная непригодность итальянского премьера к занимаемому им посту. По мнению многих публицистов, главное и непреодолимое препятствие на пути эффективного воплощения программы президентства Италии в Евросоюзе представлял сам Сильвио Берлускони. Как показывали последние события, отмечали публицисты, он не способен вести многосторонние переговоры, учитывать разнообразие мнений в политических институтах Евросоюза и неспособен вести переговоры на международном уровне.

В интервью, которое Берлускони дал The New York Times, ему задали вопрос, чем его позиция отличается от позиций лидеров других западноевропейских стран. Премьер не ответил на вопрос, сказав, что, председательствуя в Европейском Союзе, стремится быть дипломатичным. Скандалом 2 июля 2003 года он скомпрометировал и себя, и эту цель. Сторонники итальянского премьер-министра Берлускони утверждают, что его яркие и двусмысленные суждения свидетельствуют о «это мина замедленного действия, — объяснил Мартин Родс, профессор политологии Европейского университета-института во Флоренции. — Берлускони поставил в себя в такое положение, что в течение последующих шести месяцев к нему будут относиться скорее как к шуту. Это трагедия и для него, и для его председательства».

Затем, очередной политический скандал произошел 9 июля 2003, когда Шредер отказался от намерения провести отпуск в Италии и призвал всех немцев также воздерживаться от посещения Италии, поскольку итальянский статс-секретарь, представитель туристического департамента не захотел принести извинение за то, что в своем письме в одну из газет обозвал туристов из Германии «белокурыми упивающимися своим превосходством» невежественными националистами, «оккупировавшими итальянские пляжи». Сильвио Берлускони пришлось мириться лично с канцлером Германии, а итальянский чиновник был уволен.

Все известные скандалы, сопровождающие Берлускони, предоставили критикам Берлускони спекулировать о том, отвечает ли сама Италия критериям членства в ЕС. Одно из требований членства в ЕС — свобода прессы, которая, по мнению критиков Берлускони, сегодня практически отсутствует в Италии, так как три канала Берлускони (Canale 5, Rete 4, Italia 1) транслируют свои передачи для почти 90% зрителей. Ведь именно тот факт, отмечает исследователь П. Гинзборг, что Берлускони и глава правительства, и самый богатый предприниматель в стране, дает основание европейской прессе критиковать и самого Берлускони и итальянскую внутреннюю и внешнюю политику.

Безусловно, у Берлускони есть право смотреть на этот пресловутый «конфликт интересов» с другой, более удобной для него точки зрения. Сам Берлускони считает, что столь интенсивная критика обусловлена тем, что европейская пресса и левоцентристские политики мстят ему за поддержку, оказанную США в иракской войне. Премьер-министр Берлускони на иностранные критические комментарии отреагировал как обычно, то есть массированной ответной критикой: «Приписывать «конфликт интересов» или чрезмерную власть в СМИ, сказал он в радиоинтервью, это «двойная ложь». Поскольку телеканалы — неважно, находятся ли они в его собственности или под контролем правящей коалиции, — «совершенно свободны» при описании политических или общественных событий, а пишущие журналисты «на 85 процентов левые» и, следовательно, выступают против его правительства с уничтожающей критикой». Берлускони в ответ на обвинения депутатов Европарламента в отсутствии в Италии свободы слова, назвал их «демократическими туристами» и пригласил лично приехать на его родину и проверить, что итальянские СМИ абсолютно независимы.

Вся общественность Италии была шокирована развернувшейся критикой главы своего правительства — С. Берлускони. Политический истеблишмент Италии также был озадачен и обеспокоен: ведь никто ни в правительстве, ни в оппозиции не предвидел такой уничтожающей критики в прессе всех европейских стран, связанной с началом председательства Италии в Совете Европы. Оппозиционные политики, например Франческо Рутелли, глава христианско-либерального блока «Олива», напуганные многочисленными критическими публикациями, начали призывать к «лояльному сотрудничеству в европейских вопросах» с правоцентристским правительством Сильвио Берлускони. «Мы не должны допустить, чтобы дурная слава Берлускони перекинулась на Италию», — заявил Рутелли. Политики, члены правящей коалиции, тоже призывали к миру и общественному согласию, отмечает Ф. Хаусман. «Надо держаться вместе», — сказал министр по связям с парламентом Карло Джиоварнарди, — «так как на карту поставлен престиж Италии».

Ввиду оговорок и просчетов Берлускони нарастала критика в адрес премьера и в кругах правительственной коалиции. В лагере правящей коалиции была слышна также критика, пусть и неявная, по отношению к главе правительства — С. Берлускони. В Италии скопилось «слишком много аномалий» — такое заявление для прессы сделал лидер христианских демократов Марко Фоллини. «Наша политическая история всегда была несколько иной», чем в остальной Европе, полагает Фоллини. «Сначала Италия «изобрела и экспортировала фашизм», затем страна в течение десятилетий имела самую крупную в Западной Европе коммунистическую партию — а теперь у нас есть Берлускони». Однако, христианский демократ, состоящий в правящей коалиции, не видел в «деле Берлускони» ничего экстраординарного. Но, как отметил Фоллини, «мы не должны создавать новые аномалии», предупредил он членов коалиции. Поэтому, считал он, необходимо как можно скорее урегулировать «конфликт интересов» при помощи «хорошего закона». Поэтому, полагал Фоллини, для решения проблемы «еще во время президентства в Совете Европы» имеется как «много итальянских причин», так и «весомый европейский мотив».

«В Совете Европы председательствует Италия, а не итальянское правительство», заявил Альфредо Бьонди, депутат от партии Берлускони Forza Italia: «Мы не можем позволить, чтобы вопросы внутренней политики влияли на внешнюю политику». А министр, представляющий христианских демократов, Джиоварнарди утверждал, что, если «итальянский семестр» пройдет хорошо, «это будет хорошо для всех. Если дела пойду неважно, это будет неудачей для всей страны».

Некоторые сторонники Берлускони, лидеры правящей коалиции, были всерьез обеспокоены инцидентом. В то время как премьер-министр Берлускони диспутировал с немецким депутатом, его заместитель и глава правой партии «Национальный альянс» Джанфранко Фини выглядел очень взволнованным. После выступления Берлускони в Европейском парламенте он заявил, что «никакое обвинение, пусть даже надуманное, не может оправдать того эпитета», которым премьер обозвал Шульца. В ходе дебатов в сенате в связи с началом президентства Италии в Совете Европы заместитель Берлускони в правительстве, глава ультраконсервативного Alleanza Nazionale Джанфранко Фини выразил одобрение работе бывшего главы итальянского правительства Джулиано Амато, который хорошо зарекомендовал себя в Конвенте. В ответ на это высказывание зааплодировали представители всех фракций. Очевидно, что члены коалиции Берлускони больше не хотели слышать критики от премьера. Как заявил для прессы представитель партии Alleanza Nazionale, следовало бы порекомендовать Берлускони вспомнить старую пословицу «Молчание — золото».

Италия является соучредителем ЕС и одной из ведущих держав ЕС. В настоящее время Италия также намерена играть весомую и даже ключевую роль в ЕС. От того, насколько быстро Италия сможет приспособиться к новым условиям европейской интеграции, насколько точно и четко правительство Италии будет определять свои национальные интересы, очищая их от наслоений примитивного прагматизма и идеологических предпочтений, будет зависеть эффективность его внешней политики в контексте европейской политики.

Судебные преследования председателя кабинета министров Италии С. Берлускони негативно отразились на его репутации и имидже Италии во время председательства Италии в ЕС, поскольку С. Берлускони воспринимали в Европе как популиста и коррупционера, и не позволили итальянскому премьер-министру достичь значительных внешнеполитических успехов в политических инициативах ЕС. Более того, С. Берлускони сопровождали многочисленные скандалы, связанные с его резкими высказываниями по отношению ко многим европейским политикам и государственным деятелям. Идеи Берлускони о «Большой Европе», присоединении к ЕС России, Турции и Израиля остались непонятыми многими европейскими политиками. Тем не менее, эти идеи не являются безумными и могут быть реализованы в отдаленном будущем. И эти внешнеполитические процессы порождали у итальянских политиков не только оптимизм относительно будущей роли Италии в строительстве могущественной и единой Европы как конкурента державе-гегемону — США, но и уверенность в своих действиях.

Балканские государства во внешней политике Италии

В этой заметке будут рассмотрены основные направления итальянской внешней политики по отношению к государствам балканского региона: рассматриваются причины заинтересованности итальянских политических лидеров в балканском регионе, проанализированы основные тенденции участия Италии в процессе политического урегулирования конфликтов на Балканском полуострове, а также участие итальянских военных в миротворческих операциях на территории Балканского полуострова.

Стремление министра иностранных дел страны Л.Дини в 2000 году подчеркнуть значимость Италии в поиске выхода из балканского кризиса и вопросах, связанных с предполагаемым расширением ЕС на регион утверждали идеологемы «универсализм итальянского народа», «глобальное видение» Италии. Идеологема «мира» (pace), отмечает О. Н. Барабанов, стала центральной во внешнеполитической риторике итальянских политических лидеров. Здесь важно отметить, что, говоря о мире, современные итальянские политики предпочитают использовать термин «европейский мир», под которым подразумевается современное социо-политическое состояние ЕС. Этот вид «европейского мира» рассматривается как важнейшее завоевание Запада в XXI веке. Считая, что «европейский мир» в ближайшем будущем может стать моделью для всех остальных народов, современные итальянские политики убеждены в том, что в XXI веке базовые принципы Европейского Сообщества распространятся по всему европейскому континенту. Растущая взаимозависимость государств и процессы глобализации станут основными факторами, которые, как полагают современные итальянские политики, распространят продвижение «европейского мира» на другие регионы. В то же время итальянские политики подчеркивают, что ведущим странам Европейского Союза следует объединить свои усилия, чтобы избежать нивелирования в результате ускорения глобализационных процессов.

Свою модель «европейского мира» итальянцы предлагают для реализации прежде всего в Балканском регионе – этот регион традиционно имеет для Италии первостепенное значение. Итальянская внешняя политика подчеркивает необходимость развития различных форм панбалканского сотрудничества. Следует упомянуть стремление Италии представить Балканский полуостов в качестве южной границы всего Европейского Союза. Тезис о «европейском суверенитете» делает уместным призывы итальянского истеблишмента, чтобы все члены ЕС помогали народам Балканского полуострова в их продвижении «по дороге мира». Моральный долг Европейского Союза заключается в том, чтобы содействовать упрочению в странах Балканского полуострова доверия.

Следует отметить, что всего за месяц до Анконской конференции Италия официально называла свой проект лишь Адриатической инициативой. Оценивая значимость АИИ, О.Н. Барабанов отмечает, что эта инициатива открыла Италии дополнительные возможности влиять на политические события Балканском полуострове. Кроме того, итальянское государство символически стало одним из главных западных участников в разрешении балканского кризиса и последующем развитии региона. В перспективе, полагает О. Н. Барабанов, эти усилия могут превратить Италию в одного «номер один» в балканском урегулировании. Следует уточнить, что подобное соперничество (неудачное для Италии – как отмечает С. Романо) уже происходило в прошлом в 30-е гг. XX века между фашистской Италией и нацистской Германией за влияние в Юго-Восточной Европе.

В новом тысячелетии отношения Италии со странами Балканского региона выражают естественный приоритет итальянской внешней политики на современном этапе, так как события в Адриатическом регионе и в Западных Балкан имеют непосредственное влияние на внутреннюю безопасность Италии из-за притока беженцев в эту страну.

Стратегические цели Италии также включают более близкое объединение между Западными Балканами и Евроатлантическими структурами. Постепенная интеграция в НАТО, полагают итальянские политики, продвинет реформу и процесс модернизации стран региона, продвигая развитие процесса демократизации. Италия также поддерживает процесс, который интегрирует балканский регион в Европейский Союз, поскольку перспективы более близкого объединения с Европой могут стать эффективным трамплином и стимулом к продвижению реформ, необходимых для модернизации стран Западных Балкан.

Стабильность в балканском регионе, восстановление экономики, консолидация демократии и борьбы против организованной преступности – первичные цели Италии для укрепления сотрудничества со странами балканского региона. Усиление итальянского присутствия в балканских странах представляют уникальную возможность для Италии в целом, особенно для ее индустриальных и коммерческих центров и доступа Италии к стратегическим секторам (телесвязь, инфраструктуры и банки).

Вместе с прочими проблемами, в центре внимания Рима во время председательства Италии в ЕС оказались отношения с балканскими соседями. Многочисленные эмоциональные отклики вызывало ни с кем не согласованного заявления С. Берлускони о том, что в Евросоюз следует принять страны бывшей Югославии.

Италия также выступала за членство в НАТО Словении, поскольку Словения была готова к приему в НАТО уже на первом этапе расширения альянса. Кроме того, Италия выразила готовность патрулировать воздушное пространство Словении в соответствии со стандартами НАТО, так как ВВС Словении не были способны выполнить эту задачу самостоятельно. От страны с населением всего в два миллиона никто не ожидал выдающегося вклада в коллективную оборону НАТО. Тем более убедительными выглядели успехи процесса трансформации, сопровождающиеся укреплением демократических отношений и хорошими экономическими показателями, а также безоговорочная поддержка НАТО во время войны в Косово. Был и еще один фактор, который способствовал вступлению Словении в НАТО – вступление создало бы стратегически важную связку между Италией и Венгрией. Тем не менее, Италия выступала против членства в НАТО Хорватии, которой была предложена дальнейшая нормализация отношений с Сербией. Все эти требования, отмечает О. Крочи, представляли собой второстепенные причины для отказа принять Хорватию в НАТО, но и они эффективно использовались.

Участие Италии в процессе политического урегулирования конфликтов на Балканском полуострове

Активное участие Италии в миротворческих силах в Косове и символически Италии в это время начались длительные дебаты в парламенте и среди членов правительства. В результате внутренних разногласий в правительстве, премьер-министру М.Д. Алеме пришлось объяснять коллегам по НАТО особенности итальянской политики и приложить немало усилий, чтобы заверить НАТО в «союзнической верности» Италии. Таким образом, из-за указанных выше событий, Италия приняла активное участие в косовской акции только в начале второй декады апреля 1999 г. Но уже в дальнейшем участие Италии во всех операциях НАТО знаковым моментом посткосовского периода. Данная тенденция внешнеполитической ориентации, по мнению О. Крочи, соответствовала переменам, произошедшим во внешнеполитической ориентации итальянских государственных деятелей в новом тысячелетии.

12 июня 1999 года в Косово стали входить контингенты США, Великобритании, Франции, Германии и Италии, распределившие свои сектора на территории края согласно плану операции НАТО “Союзная стража”. Контингент НАТО в Косово составлял около 50 тыс. человек. Район г. Печ контролировали итальянцы и немцы и именно там находилось совместное югославско-итальянское предприятие «Застава ивеко», что приводит к выводу о том, что зоны ответственности, определенные для воинских контингентов стран НАТО, совпадали с районами их экономических интересов.

Во время президентства Италии в ЕС внешнеполитические усилия Италии в Западных Балканах были продиктованы укрепить европейскую ориентацию этого региона и потребностью усилить политику Союза в этой области, через процесс стабилизации и объединения, используя опыт, полученный в процессе расширения ЕС. Кроме того, действия Италии учитывали основные тенденции и направления Пакта стабильности для Юго-Восточной Европы (ПСЮВЕ), принятого на саммите в Сараево 30 июля 1999 г., который стал международной инициативой, объединившей усилия стран балканского региона, России, США, многих международных и финансовых организаций для достижения стабильности в регионе и поддержке государств ЮВЕ в их усилиях по сохранению мира, демократии, уважения прав человека и экономического развития.

Министр Фраттини выдвинул на первый план потребность гарантировать своевременное и независимое выполнение обязательств, о которых было договорено на встрече на высшем уровне ЕС-Балканы в Салониках. Благодаря инициативам, предпринятым Комиссией, начата помощь каждой стране в регионе, чтобы продвинуться по дороге к интеграции. ЕС во время итальянского президентства намеревался укреплять сотрудничество со странами балканского региона и предусматривает возможность обсудить вопросы общего интереса, исследовать продвижение, сделанное странами региона к Европе и обмениваться представлениями относительно основных событий в ЕС. В этом контексте, первые встречи Министров иностранных дел и Правосудия и Министров внутренних дел имели место в Брюсселе (9 декабря и 28 ноября 2003 года соответственно).

Политический диалог со странами региона был укреплен с принятием мер для выполнения повестки дня в Салониках по сотрудничеству в области совместной внешней политики и безопасности. Диалог закончился с принятием Объединенных Деклараций, формализующих политический диалог с Боснией и Герцеговиной и Сербией и Черногорией. Для борьбы с коррупцией и организованной преступностью были приняты меры по воплощению обязательств, принятых на встречах в верхах в Лондоне (ноябрь 2002) и Салоники (июнь 2003). Планы действий, представленные на встрече на уровне министров от 28 ноября 2003 года проложили путь к улучшенной координации между различными агентствами ЕС в этом регионе.

С точки зрения обеспечения безопасности на Балканском полуострове Италия вносит свой весомый вклад, поскольку Италия помогает стабилизировать Балканский регион военным присутствием. Несколько тысяч итальянских военных были развернуты в Западных Балканах (особенно в Албании, Боснии и Герцеговине, Косово и Республике Македонии), как часть многосторонних инициатив (НАТО, ЕС) и двусторонних военных соглашений о сотрудничестве.

Италия стремится укреплять военное сотрудничество с государствами Балканского полуострова и с этой целью участвует совместных многосторонних учениях. В июле 2002 года Италия приняла активное участие в учениях многонациональных миротворческих сил государств Юго-Восточной Европы /ММСЮВЕ/, которые получили название «Краеугольный камень-2002» и финансировались инженерное подразделение армии США численностью 130 солдат и офицеров.

В Албании Италия – главный участник сил НАТО , которые разместились там с 1999 года в г. Тирана (NHQT). Италия содействует сотрудничеству НАТО с Албанией, например итальянская делегация экспертов помогла ввести стандарты НАТО в албанских вооруженных силах. Итальянские ВВС расположены в г. Валона . Наконец, программа «АЛБАНИЯ 2» выполняется, чтобы предотвратить незаконную эмиграцию из Албании. Сотрудничество продолжается и на современном этапе. В начале ноября 2004 года в Албании проводились военные учения шести государств-членов принимающих участие в программе «Партнерство во имя мира». Во время маневров проводились коллективные учения для предотвращения чрезвычайных ситуаций, действий террористов, межэтнических конфликтов или ликвидации последствий природных катастроф.

Босния и Герцеговина оказывает гостеприимство итальянскому военному присутствию как части миссии SFOR НАТО. Итальянский военный персонал также принимает участие в EUPM (Европейской Миссии Полиции Союза) которая с 1 января 2003 заменила полицейские силы ООН (IPTF) для помощи местной полиции. Франция, Германия, Италия, а также Турция и Канада сохранили свои воинские контингенты при передаче от НАТО к ЕС миротворческой миссии в Боснии и Герцеговине. После того как истек мандат Великобритании в качестве командующего миссией Eurofor, ему на смену пришли итальянские военные.

Военное присутствие Италии также играет ведущую роль в Косове. Премьер-министр Италии Берлускони подчеркнул, что в Боснии и Косово итальянские военнослужащие выполняют одни и те же задачи. Об этом свидетельствует тот факт, что на территории Косово итальянские войска также принимают участие в учениях. Так, учения начались 28 ноября 2001 года высадкой 200 военнослужащих-десантников, которые после выброса десанта продвинулись к Приштине.

Итальянские военные также осуществляют значимую роль в управлении КФОР в Косово. 2 октября 2002 года итальянский генерал Фабио Мини приступил к должности командующего международными миротворческими силами в Косово (KFOR), сменив на этом посту француза Марселя Валентена. Эту должность он занимал до мая 2003 года. В Косово, как констатировал глава миссии ООН в крае Михаэль Штайнер, по окончанию срока полномочий Фини «уже нет хаоса, но нет и условий для безопасной жизни».

Итальянский персонал, работающий в рамках KFOR, представляет самый большой национальный контингент. Таким образом, в составе КФОР несли службу около трех тысяч итальянских военных. Эти войска покинули К Во время кровопролитных межэтнических столкновений албанцев и сербов в апреле 2004 года правительство Италии объявило об отправке в Косово итальянского военного контингента в составе 140 человек. «В Косово требуется больше Европы», – так заявил министр иностранных дел Италии Фраттини, объявив в палате депутатов о решении правительства отправить еще 240 десантников в Косово.

Италия также участвует в совместных учениях и других мерах для поддержания стабильности в Македонии. Италия направила свои войска в Македонию в составе 3-тысячного воинского контингента НАТО в Македонию для разоружения этнических албанцев после достижения политическое соглашение о прекращении мятежа в этой неспокойной республике.

В начале нового тысячелетия европейские политики заинтересованы в сохранение порядка и стабильности в Европе. Однако, Италия на современном этапе политического развития весьма заинтересована в Балканах (в Югославии, Хорватии, Боснии, Албании, Македонии) и рассматривает эти государства как потенциальные объекты своего политического и экономического влияния. Географическая близость, взаимозависимость в областях безопасности и миграционных потоков – вот еще некоторые причины, почему вся Юго-Восточная Европа и Балканский полуостров настолько важны для Италии.

В конце XX века и в начале XXI века, как и в прошлом, Балканы оказались зоной радикальных политических перемен и этнического насилия. Все эти печальные события происходили в регионе, где Европейский Союз (и в том числе Италия) пересмотрел пассивную роль гаранта безопасности и через принятие Пакта стабильности проводит попытки обеспечить дальнейшее решение этнических и политических проблем в этом конфликтном регионе.

Наиболее кровавым конфликтами на Балканском полуострове стали албанско-македонский и албанско-сербский в Косово. В урегулировании этих конфликтов заинтересована и Италия. Италия поддерживала в прошлом и намерена поддерживать в будущем действия ООН и НАТО в Боснии, Албании, Косове и Македонии.

Но попытки урегулировать конфликты на Балканском полуострове политическими средствами и с помощью присутствия миротворческих военных подразделений может вовлечь европейские и итальянские вооруженные силы в присутствие на Балканском полуострове на протяжении десятилетий.

Традиционные направления внешнеэкономической политики Италии: отношения с ЕС и США, их развитие на рубеже веков

В заметке предпринимается попытка выявления тех особенностей, которые определяют внешнеэкономическую политику Италии на рубеже XX-XXI столетий. Проблема состоит в том, что в основе внешнеэкономической политики Италии, как и многих других европейских государств, становятся глобальный транснационализм и экономический либерализм в его универсалистском понимании. Все эти проблемы нашли отражении в данной заметке.

Традиционные направления внешнеэкономической политики Италии: отношения с ЕС и США, а также их развитие на современном этапе. Наиболее велик товарооборот Италии со странами «Общего рынка», Швейцарией и США. Главные партнеры Италии по экспорту: ЕС — 53,8%, США — 9,7%, а по импорту: ЕС — 56,5%, США — 4,9%.

На рубеже веков правительство Италии уделяло внимание развитию внутренней и внешней транспортной инфраструктуры Италии, которая позволит наиболее эффективно развивать международные коммерческие операции Италии с другими странами.

Повсюду мелкое предпринимательство рассматривается либо как придаток крупного, то есть ему поставляют по пониженным ценам комплектующие, услуги, либо работает на свой локальный рынок, используя местное преимущество. В Италии же мелкие и даже мельчайшие предприятия выходят на мировой рынок. Итальянцы, как правило, называют это формулой made in Italy. Это одежда, обувь, мебель, домашняя утварь.

Итальянское государство позволило мелким предприятиям образовать индустриальные округа или индустриальные кластеры. Это констелляция, где на небольшом пространстве сотни, иногда даже тысячи мелких и мельчайших предприятий образуют партнера крупнейших компаний. Итальянский экспорт больше чем на половину состоит из продукции вот этих кластеров.

В 2002 году исполняющий обязанности министра иностранных дел С. Берлускони объявил о предстоящей реформе всей системы политических и торговых отношений с зарубежными странами. Речь шла о том, чтобы реализовать теснейшую взаимосвязь между всеми субъектами государства, занимающимися проблемами продвижения и защиты итальянских внешнеэкономических интересов в мире. Вызовы, которые бросает глобализированный рынок, нельзя принять, не используя различные сочетания и все более сложный инструментарий. Сегодня стало необходимым использовать новую технику маркетинга, которая включает в себя инвестирование в исследования, в информационные технологии, в формирование итальянских и международных кадров. Необходимо также перейти от позиции product oriented к позиции market oriented. В этом контексте участие в выставках и ярмарках приобретает не только важное, но и исключительное значение.

В июле 2003 года начался период итальянского руководства Евросоюзом длительностью в 6 месяцев. В течение этого времени Италия была намерена реализовать ряд важных проектов, среди которых обсуждение новой Конституции, подъем экономики, восстановление связей с Вашингтоном.

Современные российско-итальянские экономические отношения

Russia & ItalyРоссийско-итальянское политическое сотрудничество основано на экономических договоренностях, поскольку Италия стала одним из основных торговых партнеров России. Италия как экономически развитая региональная держава является вторым торговым партнером России в Европе. В настоящее время эта страна ― четвертый самый большой партнер по торговли с Россией (после Германии, Белоруссии и Украины). Страна на Апеннинском полуострове ― второй по величине потребитель российского экспорта (7 %) и пятый по объему поставщик импорта в Россию (4.8 %). Есть несколько сотен итало-российских компаний.

Российско-итальянская торговля в характеризуется крупными поставками природного газа и нефти. Россия экспортирует в Италию также черные и цветные металлы, лесоматериалы, химические товары, кожевенное сырье. Основу итальянского импорта составляют промышленные товары, химические продукты, предметы народного потребления, продовольственные товары. Но существуют и многие другие области развития российско-итальянского сотрудничества — рынок информационных и технологических услуг.

Перспективным направлением развития информационного аспекта российско-итальянского экономического сотрудничества являются услуги по подбору надежных партнеров в России по запросам итальянских фирм. К ним относятся юридические консультации; оказание помощи делегациям российских деловых кругов, прибывающим в Италию; распространение среди заинтересованных итальянских предпринимателей информации о российском законодательстве; оказание помощи итальянским предприятиям и фирмам в установлении экономических связей с российскими регионами. Все эти информационные проекты и разработки способны в будущем стимулировать российско-итальянские внешнеэкономические отношения посредством предоставления необходимой информации российским и итальянским бизнесменам, а также общественным организациям.

Италия — важный торговый партнер РФ в европейском регионе, и поэтому правительства двух государств проводят совместные консультации и встречи на самом высоком уровне. Двусторонние консультации проводятся для углубления сотрудничества и решения проблем интеграции экономических связей, а также для разработки новых перспективных проектов. Следует отметить, что российско-итальянское внешнеэкономическое сотрудничество основано преимущественно на обоюдовыгодной торговле, а не на промышленном взаимодействии.

Следует также отметить, что за последние годы не произошло качественных изменений во внешнеэкономических отношениях Италии и России. Более того, практически невозможно ожидать этих изменений в структуре российско-итальянских экономических отношений. Эти проблемы, препятствующие полноценному торговому сотрудничеству двух государств — России и Италии.

Для осуществления эффективного российско-итальянского внешнеэкономического сотрудничества необходимо преодолеть инертность в создании благоприятных условий и инвестиционного климата. Иначе отсутствие этих условий может привести к потере авторитетных партнеров в Италии — поскольку у нее и других европейских стран, имеется возможность выбрать рынки для внешнеэкономической деятельности в странах СНГ и Восточной Европы. Анализ современных российско-итальянских внешнеэкономических отношений и их неиспользованного потенциала, показывает, что от правительств двух государств — России и Италии — требуется предпринять многие усилия для создания эффективного взаимодействия экономики двух государств.

Но ожидать от итальянских предпринимателей широкомасштабных прямых инвестиций в ближайшем будущем, на мой взгляд, не реалистично. Более того, Италия не располагает такими крупными капиталами, как, например, США, ФРГ и Японии. И если страна на Апеннинском полуострове способна помочь российской экономике, то преимущественно итальянской моделью мелкого предпринимательства, который стал важным фактором внешнеэкономической деятельности этого средиземноморского государства.

© Hulio

Реклама от Google
вак
 
Поделиться новостью в соцсетях:   ВКонтактеФейсбукTwitterТелеграмМой МирОдноклассникиLiveJournal
просмотрели просмотров: 2002

Комментируя, Вы соглашаетесь с правилами пользования сайтом
Все ответы на личные вопросы даются только за донаты

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *