Политическая культура

Политическая культура общества

Содержание
(выберите и нажмите пункт для быстрого перехода)
 

Понятие, функции и особенности политической культуры

В середине XX века для политологов отчётливо проявилась не только ограниченность институционального подхода, но и необходимость выйти за рамки нормативного и формально-юридического описания современных политических режимов и систем. В данном случае следует предположить, что именно политическая культура влияет на процессы адаптации институтов в инокультурной среде. И действительно, характер культуры оказывает существенное влияние в том или ином государстве, повышая или, напротив, снижая стабильность политической системы, а также воздействует на нее.

Так, например, для политологов, после нескольких радикальных изменений режима во Франции и умеренно-эволюционных преобразований режима в США в течении последних двухсот лет, стал очевидным тот факт, что именно различная политическая культура двух стран наложила свой отпечаток на столь различную институциональную основу демократии в двух государствах ― США и Франции. Отчасти коренное различие американской и французской моделей демократии можно объяснить совершенно отличной политической культурой. Более того, именно в зависимости от особенностей политической культуры различаются воззрения и представления населения отдельных регионов и стран о том, как должны действовать институты, каковы права и обязанности гражданина перед обществом, каким должно быть политическое поведение граждан.

Политическая культура способствует включению индивида в политическую систему и в этом смысле политическая культура является универсальным средством политической социализации личности.

Реклама от GoogleAdvertisment
редакторская вычитка
 

Политическая культура оказывает влияние на особенности общественной системы, её институциональные свойства, на все аспекты управления, участие в политике, национальную специфику взаимодействия права и экономики, а также на взаимоотношение государства и институтов гражданского общества. Поэтому уже в середине XX века появилась необходимость в обращении к социокультурным условиям.

В современном мире большинство политических систем являются демократиями или претендуют на статус таковых. Однако, не только функционирование институтов, но и дискурс (англ. discourse ― речевая практика, процесс языковой деятельности), а также политическая активность населения обусловлены культурными различиями и региональными предпочтениями. Было бы неверно утверждать, что демократические институты имеют для японцев точно такое же значение, как для французов или итальянцев. Также на примере вторжения СССР в Афганистан или США в Ирак можно утверждать, что насильственный экспорт институтов и социальных технологий в страны с иной социокультурной традицией фактически приводит к ослаблению и деградации общества-реципиента.

Весомый вклад в изучение феномена политической культуры внесли Г. Алмонд и С. Верба, Л. Пай. Среди современных известных российских исследователей политической культуры следует выделить К.С. Гаджиева, А.С. Панарина, В.О. Рукавишникова. Синтезируя подходы зарубежных классиков и отечественных корифеев политической науки, политическую культуру следует определить как систему политических верований, символов и ценностей, определяющих ситуацию, в которой происходит политическое действие. Так, профессор Массачусетского технологического университета Лучиан Пай (1921-2008 гг.) под политической культурой понимал сочетание политической идеологии, национального характера и духа, национальной политической психологии и фундаментальных ценностей народа.

Школа профессора Стэнфордского университета Габриеля Алмонда (1911-2002 гг.) рассматривает политическую культуру как некий набор психологических символов, с помощью которых люди передают и выражают свои чувства и ценности в политике. Каждая общность людей устанавливает более или менее постоянные правила использования символов для обеспечения быстроты и верности политической коммуникации. Сторонники данного подхода утверждают, что именно политический символизм, эмоциональные и нормативные взаимосвязи между государством и гражданами, а также исторический опыт, а не структура политической системы, влияют на национальную специфику функционирования политических институтов и политическую практику.

Как утверждают сторонники Г. Алмонда, каждая система окружена особым типом ориентации на действия индивидов, а именно, политической культурой. В той или иной культуре существенную роль играют эмоционально окрашенные «установки» (attitudes), в соответствии с которыми производится оценка внешней реальности и выбор поведения. Изменение «познавательной карты» (cognitive map), столь разнообразной у различных людей и групп, представляет собой долгосрочный исторический процесс. Эмоциональные аспекты установок непосредственно воздействуют на поведения, а различные сочетания того и другого определяют политическую ориентацию индивида. По мнению Алмонда, все указанные выше факторы и составляют исторически сложившуюся политическую культуру.

Реклама от GoogleAdvertisment
улучшить качество рукописи
 

Таким образом, политическая культура определяет не только качество политической системы, но и своеобразие внешне схожих политических режимов. В связи с этим Альмонд и профессор Гарвардского университета Сидни Верба определили политическую культуру как особую модель ориентаций индивидов на объекты и субъекты политики под влиянием традиции, исторической памяти и политических символов.

Типы политической культуры

В дальнейшем Алмонд и С. Верба предложили некий идеал гражданской культуры (civic culture), которая состоит из трёх субкультур:
* патриархальная культура (провинциальная, «местечковая»parochial);
* подданническая культура (верноподданническая);
* активистская культура (культура участия).

Первый тип политической культуры связан с ограничением ориентаций акторов (лат. actor — действующее лицо; деятель) на местный уровень, на свою общину, деревню, город. Этому соответствует слабая дифференциация статусных ролей, выступающих как расплывчатые политико-экономическо-религиозные роли. Человек в патриархальной культуре ориентирован на личность и на первичный коллектив, а не на исполнение специфической социально-политической функции. В этой культуре существуют вожди и начальники, ведомые и подчиненные. Распределение ролей и статусов часто диктуется традицией. В патриархальной культуре отсутствует представление акторов политики о более широком круге взаимосвязей за пределами первичного коллектива, например, в слаборазвитых странах «четвертого мира».

Второй исторический тип политической культуры связан с появлением централизованных монархий, например, Великобритания и Франция в XVIII в. Здесь личность уже ориентированна в отношении центральной власти, находящейся за пределами первичного коллектива, и на проводимую ею политику.

Третий тип культуры предполагает участие личности в функционировании политической системы и в формировании политики, например, англо-саксонские страны с развитой демократической традицией.

Ни один из указанных типов культуры ни в одном современном обществе не выступает в чистом виде. Культура каждого общества представляет собой амальгаму (ср.-век. лат. amalgama ― сплав) из различных исторических типов. Более того, амальгамированная структура присуща каждой личности, несущей в себе ориентации всех трёх типов культуры. Функционирование и развитие современных обществ сводится к тому, в какой пропорции и в каком сочетании находятся в нём различные типы ориентаций личности и каковы эти сочетания в общенациональном масштабе.

Там, где процесс развития обеспечил более или менее гармоничное сочетание разных типов политико-культурных ориентаций, где индивид сохраняет уважение к первичному коллективу, и одновременно лояльно относится к централизованной системе правления, не забывая при этом и о своей собственной роли, формировании системы управления и принятий решений, ― там система действует согласованно и демократично.

Там, где этот баланс нарушен, возникают различные формы парадоксального поведения и иррациональные ситуации участия. Такого типа общества могут оказаться исторически устойчивыми, но их государственные режимы нестабильны. Однако смешанная культура сохраняется, порождая, время от времени, повторяющиеся варианты авторитарных или квазидемократических систем, в которой преобладает культура «верноподданных», отрицающая правомерность «культуры участия». В такой ситуации, ориентированные на участие сегменты населения лишены возможности выступать как уверенные в себе и обладающие опытом активного деятеля субъекты политики. Они оказываются в ситуации отчуждения. Однако авторитарно ориентированные группы и лидеры могут создавать впечатление «демократической игры» на основе популистских установок, как мы наблюдаем на примере некоторых государств Южной Америки (Венесуэла), а также Восточной Европы (Республика Беларусь).

Не отрицая значимости воззрений Г. Алмонда, главный научный сотрудник ИМЭМО РАН К.С. Гаджиев отмечает, что политические культуры неоднородны, и по своей структуре они бывают гомогенными (греч. homogenes — однородный) и интегрированными (от лат. iteger ― целый; сплачивающий). К гомогенным относятся те культуры, в которых преобладают однородные элементы системы, а также устоявшиеся и укоренившиеся представления индивидов о приемлемых типах действий. Интегрированные культуры включают в себя элементы субкультуры и периферии.

Политическая субкультура представляет отдельный фрагмент в общей культуре. В зависимости от содержания и структуры ориентаций осуществляется дифференциация (расслоение) общества на группы и «субкультуры». Особенно характерно данное явление для полиэтнических, федеративных и многоконфессиональных стран, а также для государств, процесс формирования которых был растянут во времени, например, США, Российская Федерация.

Итак, классические исследования утверждают, что политическая культура общества или региона складывается под влиянием событий истории и развития социокультурных процессов.

источник: Курс лекций по предмету «Политология»: модульный подход. [Учебное пособие]. СПб., 2008. 456 с.

Российская политическая культура

В данной статье рассмотрены и проанализированы социокультурные традиции и современные тенденции в конфигурации российской политической культуры, видоизменяющейся под воздействием политико-правовых и социально-экономических реформ.

Главной проблемой современного трансформирующегося российского общества является проблема политической культуры. Проблема политической культуры имеет не только огромное теоретическое, но и практическое значение. В период реформ политическое сознание индивидов претерпевает многочисленные изменения, что не может не отразиться на политической культуре. Интерес к изучению проблем российской политической культуры обусловлен многочисленными трансформациями в общественной и экономической сферах, так как демократизация и либерализация общества позволяют развивать духовную свободу личности. В этом перечне проблем едва ли не самыми значительными оказались те, что были обусловлены особенностями историко-политического развития и социокультурных традиций, так как, не изучив духовные истоки россиян, нельзя осознать и решить проблемы современной российской политической культуры и невозможно прогнозировать её будущее развитие.

Духовные ценности представляют основу культуры народов и этносов. Так, согласно мнению профессора кафедры философии Балтийского государственного технического университета (Военмех) А.П. Мозелова, феномен духовности всегда был основополагающим фактором развития русской культуры [10], а известный православный мыслитель В.В. Зеньковский прямо связывал начало духовности с началом целостности человека: «…равномерное развитие всех сил человека не наблюдается даже в физическом созревании человека. Путь человека не в том, чтобы все силы, присущие ему, развились до возможной высоты, а в том, чтобы главное в человеке не было подавляемо второстепенными и малозначительными движениями» [4].

В общественной дискуссии на протяжении более двух столетий активно обсуждается вопрос о принадлежности русского менталитета к восточной или западной культуре. Однако, согласно мнению доцента Воронежского государственного университета С.Н. Жарова, «российская мысль всё время оказывается в ситуации ложного выбора между западной цивилизацией и традиционной культурой. В этом смысле весьма поучительны закономерные неудачи российских реформаторов, начиная с Петра I, механически переносивших в Россию формы западной цивилизации, игнорируя при этом общественные ценности Запада и России» [3].

Среди неотъемлемых качеств российского менталитета следует указать такие, как: «самобытность и самостоятельность, свободолюбие и патриотизм, могучая сила воли, творческий дух и доброта, талантливость, упорство в достижении цели, сочетание мужественной природы с женственной мягкостью» (Н.О. Лосский), «широкая крайность и выражение эмоционального состояния» (А.К. Толстой), «чрезмерное кратковременное напряжение своих сил и привычка работать скоро, лихорадочно и споро» (В.О. Ключевский), «широта русской души» (Н.А. Бердяев). Однако данные тенденции перестали быть доминантой в советский период, когда утвердилось господство марксистской материалистической философии и советской культуры.

Определённые стереотипы и шаблонные стандарты советской политической культуры перечислены в зарубежной и отечественной политологии. Так, профессор Университета Род-Айленд (США) Н. Петро утверждает, что русский народ преклоняется перед своими лидерами (царем-батюшкой, генеральными секретарями ЦК КПСС); не стремится участвовать в управлении страной и потому является легко манипулируемым; что у россиян существует врождённая предрасположенность к авторитаризму, если не тоталитаризму [12]. В самом деле, даже во времена сталинизма в России не было открытых массовых восстаний против диктатора, советские граждане голосовали всегда так, как хотела правящая партия, а склонность КПСС к единоличному решению важнейших государственных вопросов никогда не оспаривалась ни массами, ни Советами различных уровней. Действительно, Россия в советский период являлась страной, где у большинства населения откровенно отсутствовало стремление к демократии в её либеральном толковании.

Изучая советскую культуру, профессор университета Джона Хопкинса Р. Такер подчеркивал, что культура – это традиционный образ жизни общества, сочетающий как принятые в нём склад мышления и верования, так и модели поведения в смысле убеждений, веры в идеи и в вождей. Согласно мнению Такера, российская политическая культура «извечно зиждется на убеждениях и доверии к власти, и именно поэтому Россия всегда была “обществом верящих”: «… И так же было после него – и это ужасно – во времена Сталина, который пытался с помощью террора преобразовать систему убеждений, унаследованную от ленинских времен, в систему, в которой бы он сам, наиподлейший правитель в российской истории, фигурировал бы как объект благоговейного обожания для своего народа. Хрущёв разбил вдребезги эту слепую веру в вождя, не сумев воссоздать культуру доверия власти на новом основании, хотя и пытался сделать это» [14].

Советскому человеку постоянно внушали тезис В.И. Ленина о «возможности каждой кухарки управлять государством». В действительности В.И. Ленин утверждал следующее: «Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством» [7]. Разумеется, кухарка так и осталась до сих пор некомпетентной в вопросах государственного управления, однако слова В.И. Ленина использовались в пропагандистских, демагогических целях [5]. Впрочем, среди советских партийных руководителей действительно было очень много малообразованных людей, например, К.Е. Ворошилов (1881-1969 гг.) и М.Л. Каганович (1893-1991 гг.).

Однако советскому обывателю никогда и не пытались внушить, что именно от него, от каждого человека в отдельности, от индивидуальной личности и его гражданской ответственности зависят судьбы государства. Скорее наоборот — коммунистический режим откровенно исповедовал политику двойных стандартов — высшие органы власти очень жёстко поддерживали монополию партии на подбор политической элиты страны. Получалось, что в результате регулирования участия обывателей в политике, советские граждане просто формально одобряли уже принятое партийной номенклатурой решение и голосовали за уже выбранных властью, когда народные представители, по сути, назначались. Политическая власть в СССР концентрировалась в руках высшего руководства партии, прежде всего, Политбюро КПСС и Генерального Секретаря, как верховного правителя, с именем которого и персонифицировался политический курс (сталинщина, брежневщина, андроповщина).

За скепсисом и апатией советских граждан, формально поддерживающих руководящую роли партии, согласно ст. 6 Конституции СССР 1977 г., скрывалась очень любопытная часть советской политической культуры — тотальное «двоемыслие». Таким образом, дуалистическая культура нового социалистического человека в СССР состояла из молчаливого «операционного кода», складывающегося из реальных правил деятельности и представлений относительно функционирования политической системы. Так, профессор РГГУ В.В. Разуваев, подметивший специфику двоемыслия советского человека, утверждал, что советский человек в народном юморе и анекдотах реализовывал свои потребности к участию в политике государства: «вполне естественно, что в народном юморе государственные решения неизбежно приобретают чрезмерно упрощённый, почти всегда даже анекдотический характер. Этот нарочито примитивизированный способ решения проблем, во-первых, вполне натурален для народного юмора. Во-вторых, он […] совершенно естественен для страны, где подавляющее большинство населения было лишено даже представления о процессе принятия государственных решений» [13]. Согласно мнению В.В. Разуваева, советский человек лишь внешне производил впечатление послушного и лояльного гражданина. На самом же деле, смеховая стихия была безжалостна к государству: «даже беглый анализ народного юмора показывает, что основным объектом политических анекдотов в советское время становились власть имущие (на высшем уровне) и коммунистическая идеология. При этом весьма примечательно, что именно они и были “другие” по типичным советским представлениям, именно им противостояла народная мудрость, именно они вызывали основное смеховое раздражение масс» [13]. В данном контексте весьма характерен анекдот про камчадала, который побывал на съезде КПСС, вернулся к себе домой и говорит: «Я теперь понял лозунг “Всё для блага человека”. Я даже видел этого человека в президиуме съезда». Однако этот пример отражает всего лишь «внутреннее» непослушание советского человека социалистической системе, скрытое за формально-беспрекословным исполнением всех предписаний государства-партии.

Следует также отметить квази-религиозные аспекты советской политической культуры, сохранившей экономические, социальные, бытовые «корни» религии, как и потребность в религиозных способах сакрализации (освящения) общественной практики [1]. В некоторых республиках СНГ систематическое насаждение культов руководящих личностей и государственных лидеров в настоящее время получает поддержку и освящение со стороны легализованных и возрождаемых религиозных институтов. Таким образом, культ личности на постсоветском пространстве используется как противовес возможным, а иногда и реальным, сепаратистским движениям в этих странах.

На рубеже XX-XXI веков социально-экономическая ориентация России на демократическое общество, а также социальные и экономические реформы обусловили социокультурные проблемы России. Недостаток духовности имеет место в жизни современной России, а бездуховность обусловлена господством мнимой духовности. В бездуховности отражается нравственный кризис общества, когда многих людей сегодня объединяет стремление впасть в обывательство. В целом же, на основе мониторинговых исследований, прошедших в России в сентябре 2006 – январе 2007 гг. в рамках третьего раунда «Европейского социального исследования», в котором приняло участие 2437 российских респондентов, следует констатировать, что главное устремление россиян выражается ориентацией на креативный и социально значимый успех [8]. От этого в значительной степени и будет зависеть политическая культура и поведение представителей российского общества в первые десятилетия XXI века.

В определённой степени противоречивый облик и нестабильность российской демократии и её институтов связаны с болезненными процессами трансформации системы ценностей россиян, с мучительными попытками выработать новую, современную систему ценностей. Однако, связь между ценностными ориентациями граждан, в том числе их представлениями о демократии, с одной стороны, и стабильностью демократии, демократических политических и правовых институтов, с другой, не является простой причинной связью. Ценностные предпочтения россиян, по мнению В.И. Пантина, не определяют впрямую устойчивое функционирование политических институтов демократии [11]. Однако причины нестабильности и противоречивости российской демократии этими факторами не исчерпываются.

Следует также отметить, что среднестатистический российский гражданин не представляет своего места в системе демократической власти и не осознает своих гражданских прав. К тому же, «общественное недовольство не имеет конкретной направленности, а потому диффузно». Поэтому «диффузный протест против политики властей легко превращается в просьбу о помощи, адресованную тем же властям» [6]. Однако в подлинном демократическом обществе политическая активность «должна быть проникнут демократическим духом и идеологией, уважением к достоинству человека» – отмечает профессор Российской академии государственной службы при Президенте РФ О.А. Митрошенков [9]. Её целью является становление сильной судебной власти, самостоятельной и независимой от законодательной и исполнительной властей, а также эффективные судопроизводство и администрирование. При этом осуществление политико-правовых и социально-экономических реформ обуславливает важное значение проблемы русской духовности в контексте жизнеспособности и выживания России и её народов. Более того, в современных условиях общей нестабильности социально-политической и национально-демографической обстановки, серьёзных экономических трудностей, негативных социальных последствий перехода к рыночным отношениям такой константой является сфера ценностей и социокультурных традиций.

Для развития гармоничной личности в эпоху реформ необходимо уделять внимание общечеловеческим и общенациональным ценностям. Религия предоставляет яркий пример того, как духовные феномены культуры выполняют аксиологические функции. Через утверждение своих догм религия фактически одобряет духовный опыт веры и этим самым несёт во взаимоотношения людей ценностный смысл, имеющий действительно всеобщее значение. Так полагают сторонники религиозного воспитания и образования подрастающих поколений, подключая к этому общеобразовательную школу, колледжи и даже вузы. Сторонники этого нововведения считают, что таким образом можно будет решить проблему духовно-нравственного воспитания [2]. Однако, С.Н. Жаров отмечает, что «сегодня реформация русской духовности вовсе не обязана быть религиозной» [3]. Каким бы спорным не было данное мнение, это суждение может стать основой для дальнейших дискуссий о необходимости религиозного просвещения в рамках учебной программы общеобразовательных учреждений.

В период реформ проблема формирования высших духовных ценностей является чрезвычайно актуальной и своевременной. Проблема конструирования высших духовных ценностей должна быть решена в рамках системы соответствующих институтов и учреждений, а также посредством эффективной национальной политики государственных ведомств. Прерогативой государства и общественных организаций, в первую очередь, должна стать забота о поощрении общественно значимых идеалов как духовных ценностей. В основу этой программы могут быть положены разработка и утверждение следующих идей:
* идея возрождения духовных истоков русского народа как особенного исторического развития и соответствующая духовному менталитету, культуре обычаев и нравов, психологии, мышлению, языку, искусству, литературе и традиции россиян;
* идея любви к Отечеству и гордости за принадлежность к России, которая выражается как особая система убеждений личности и готовность способствовать процветанию Родины.

Программа развития духовного потенциала россиян, основанная на особенностях российской политической культуры, может быть продолжена и дополнена. Однако каковыми бы не были основные идеи данной или аналогичных программ, эти идеи должны основываться на синтезе (совмещении) национальных и общечеловеческих ценностей, не противоречащих основополагающим установкам российского менталитета.

Таким образом, подводя итоги вышесказанного, следует отметить, что политическая деятельность индивида состоит из взаимодействия материальных аспектов социально-политической действительности и духовных аспектов политической культуры. Успешное проведение социальных и рыночных реформ является залогом стабильного развития общества. В настоящее время духовность является основой для интеграции общества. Рыночные механизмы в некоторой степени отвергают многие принципы духовного воспитания человека как «меры всех вещей», препятствуют личному самоопределению и самоутверждению индивида в процессе своей деятельности. Поэтому, многие экономические и общественные реформы только тогда могут быть успешными, когда они ориентируются на духовное совершенствование человека.

Рассматривая особенности прошлого и настоящего российских духовных ценностей и политической культуры, трудно вычленить какие-либо их характерные черты. Данные затруднения обусловлены тем, что не всегда представляется возможным выделить сугубо российские духовные ценности из общечеловеческих ценностей. Единственными сугубо российскими духовными ценностями можно считать достижения в области культуры и техники, которые стали мировым достоянием.

В период реформирования российской социально-политической системы правительственным учреждениям и общественным организациям необходимо уделять внимание формированию духовного мира личности, поощрять гармоничное развитие мировоззренческих и ценностных факторов личностного роста. В процессе осуществления социальных и экономических реформ необходимо прилагать усилия для развития и воспитания духовности российских граждан, особенно молодежи. Несмотря на многочисленные проблемы пореформенной России, необходимо развивать систему политического образования и воспитания как органического средства приобщения к политической культуре и формирования духовного мира личности.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Воронцова Л.М., Филатов С.Б., Фурман Д.Е. Религия и политика в современном массовом сознании // Религия и политика в посткоммунистической России / Отв. ред. Л.Н.Митрохин. — М.: Издательство Института философии РАН, 1994. — С. 47-48.
2. Доклад Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви. — Москва, 24-29 июня 2008 г. — Режим просмотра: http://www.patriarchia.ru/data/846/206/1234/Patriarch_Sobor_doklad.doc
3. Жаров С.Н. Цивилизация и культура в исторических судьбах Запада и России // Вестник ВГУ. — Серия 1, Гуманитарные науки. — 1999. — № 1. — С. 58-59.
4. Зеньковский В.В. Принципы православной антропологии // Русское Зарубежье в год тысячелетия крещения Руси. Сборник-альманах богословских, искусствоведческих, художественных очерков. — М.: Столица, 1991. — С. 120-121.
5. «Каждая кухарка должна научиться управлять государством». Ленин. Плакат. 1925 г. Режим просмотра: http://www.davno.ru/posters/1925/poster-1925b.html
6. Левада Ю.А. Общественное мнение на переломе эпох: ожидания, опасения, рамки. К социологии политического перехода // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. — 2000. — № 3 (47). — С. 18.
7. Ленин В.И. Удержат ли большевики государственную власть? (1917 г.) // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. — 5-ое изд. — T. 34. — М.: Политиздат, 1958-1975. — С. 315.
8. Магун В.С., Руднев М. Жизненные ценности российского населения: сходства и отличия в сравнении с другими европейскими странами // Вестник общественного мнения: Данные. Анализ. Дискуссии. — 2008 (январь-февраль). — Т. 93. — № 1. — С. 33-58.
9. Митрошенков О.А. Отношение населения и госслужащих к существующему правопорядку // Социологические исследования. — 2004. — № 5. — С. 113.
10. Мозелов А.П., Гречаный В.В. Российская философия сегодня: духовность, русская идея, выживание // Россия: прошлое, настоящее будущее: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 16-19 декабря 1996 г. / Отв. ред. М.С. Уваров. — СПб.: Издательство БГТУ, 1996. — Режим просмотра: http://anthropology.ru/ru/texts/mozelov/rusppf_01.html
11. Пантин В.И., Лапкин В.В. Общественное мнение и изменение политических институтов в России и на Западе // Политические институты на рубеже тысячелетий. / под ред. В.И. Иовцева. — Дубна: изд-во ООО «Феникс+», 2001. — C. 100-135.
12. Петро Н. О концепции политической культуры, или основная ошибка советологии // Политические исследования. — 1998. — №1. — С. 36-51.
13. Разуваев В. Народный смех в советской политической культуре 60-80-х годов // Независимая газета. — 2000. — 7 ноября.
14. Такер Р. Политическая культура и лидерство в Советской России. От Ленина до Горбачева (главы из книги) // США: экономика, политика, идеология. — 1990. — №№ 1, 2, 6, 9.

источник: Политическая культура России: традиции и современность // Теоретический журнал Credo New. (Санкт-Петербург). 2011. №3 (67). С. 268-276.

© Hulio

Дата последнего изменения:

Реклама от GoogleAdvertisment
опубликовать статью в журнале
 
Поделиться новостью в соцсетях:   ВКонтактеФейсбукTwitterТелеграмМой МирОдноклассникиLiveJournal
просмотрели просмотров: 80

Комментируя, Вы соглашаетесь с правилами пользования сайтом
Все ответы на личные вопросы даются только за Donate

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *