Властные отношения в политике

Содержание
(выберите и нажмите пункт для быстрого перехода)
 

Концепция власти

Политика является сферой деятельности социальных групп и индивидов, основная цель которых – завоевание, удержание и использование политической власти, а основным видом политической власти является государственная власть. Поэтому власть следует рассматривать как первооснову и суть политических отношений. Таким образом, только на основе анализа государственных властных отношений можно выделить политику и политические отношения из всей совокупности властных отношений в обществе.

В современной политической науке существует несколько концепций исследования политической власти:

Согласно бихевиористскому подходу, власть является приоритетом для политиков, которые заключают определённые сделки и соглашения ради её достижения. Политику в данном контексте следует определить как борьбу за власть и связанные с властью преимущества. Так, профессор Чикагского университета Гарольд Лассуэлл (1902-1978 гг.) и профессор Калифорнийского университета Абрахам Каплан (1918-1993 гг.) отмечали, что о наличии властных отношений можно утверждать в том случае, если А имеет власть над B в отношении ценностей С, если А участвует в принятии решений, влияющих на политику B, связанную с ценностями С.

Однако для исследователей политической действительности основная проблема властных отношений состоит не в способе их распределения, а чтобы понять, кто правит. Поэтому сторонник реляционистского (от англ. relation — отношение) определения властных отношений в политике, профессор Йельского университета Роберт Дэйл утверждает, что анализ власти как политической категории может быть применён универсальным образом при изучении распределения власти, идентификации элит и лидерства, концентрации власти в различных социальных стратах (от лат. stratum — слой), а также взаимоотношений между лидерами и не-лидерами. Дэйл также утверждает, что власть есть участие в принятии решений: субъект А обладает властью над субъектом В в той мере, в какой он может заставить В делать то, что В сделал бы другим образом.

Представитель структурно-функционального направления исследования властных отношений, профессор Гарвардского университета, Толкотт Парсонс (1902-1979 гг.) рассматривал власть как атрибут социальной системы и как обобщённого посредника. Согласно Парсонсу, роль власти в политике подобна той, которую деньги играют в экономике. Парсонс полагал, что суть властных отношений в политике, в отличие от социальной власти, является символическим средством господства, цель которого — организация коллективного действия.

Властные определения политики дополняются и конкретизируются с помощью институционального подхода. Например, профессор Тулузского университета Морис Ориу (1856-1929 гг.) рассматривал политику как сферу взаимодействия государства, парламента, партий и других общественно-политических институтов, в которых воплощается и материализуется власть.

Классификация политической власти

Перечисленные выше концепции исследования властных отношений позволяют осуществить следующую классификацию политической власти как феномена политической жизни общества:
* по сфере функционирования: законодательная, исполнительная и судебная;
* по методам осуществления: принуждение — способность власти реализовывать свою волю, используя силу закона, авторитета, традиции и страха перед ответственностью; насилие, в том числе, массовый террор — насилие выступает одним из источников власти, однако власть не сводится к насилию; убеждение — убеждение масс в правильности действий лидеров государства, а также поиск путей согласия;
* по объёму власти: единоличная, коллективная;
* по субъекту власти: классовая, партийная, церковная (теократия);
* по форме правления: монархическая, республиканская.

Подводя итоги изучения ключевых проблем властных отношений в политике, следует отметить, что многообразие форм политической власти свидетельствует об исключительном значении данного феномена в политической жизни общества. Действительно, политическая власть не является феноменом, изолированным от остальных политических событий, процессов и институтов.

Посткоммунистическая власть современной России столкнулась с той же проблемой, что и прежняя: российский институт президентства унаследовал недостатки коммунистических систем, как и любых авторитарных, тоталитарных, а также квази-имперских систем, которые заключаются в слабой легитимности политических институтов, в непропорциональном политическом, экономическом, культурном и информационном доминировании центра над периферией, а также в ориентации правителей на силовое решение политических конфликтов.

Психология властных отношений

Представители индивидуально-психологической концепции рассматривают политическую власть как итог игры интересов и психологических особенностей отдельных индивидуумов. В начале XX века австрийский врач-психопатолог и философ Зигмунд Фрейд в своей теории бессознательного исходил из того, что организованная жизнь в обществе возможна только тогда, когда природное начало и низменные инстинкты индивида (поддерживающие жизнь — сексуальные и инстинкты, направленные против жизни — деструктивные) подавляются. Именно поэтому индивид стремится использовать политическую власть в качестве иллюзорной реализации своих неудовлетворенных амбиций (Фрейд, 1998).

Однако следует отметить, что фрейдовский психоанализ является аналитической методикой, для проведения которой требуется длительное время, а также определённое и довольно специфическое владение понятийным аппаратом. Поэтому после феноменальной популярности в середине XX века идей фрейдизма о бессознательном, стремлении индивида к эросу и танатосу, а также сублимации этих желаний во властных отношениях, к концу XX века данное учение потеряло свою былую привлекательность. После развития научного знания о биохимической природе человеческого мозга и происходящих в нём ментальных (от лат. mens, mentis – ум, мышление, рассудительность, образ мыслей; относящихся к психике, интеллекту) процессах, многие исследователи, например, профессор Школы общественной политики в университете Джорджа Мэйсона Фрэнсис Фукуяма, считают Фрейда «всего лишь не слишком интересной сноской в истории интеллекта, более философом, чем учёным». По его мнению, «фрейдизм можно сравнить с теорией, разработанной группой первобытных людей, которые нашли действующий автомобиль и пытаются объяснить его работу, не имея возможности открыть капот» (Фукуяма, 2004, С. 65).

Ученик Фрейда, австрийский психиатр-невролог, президент Ассоциации индивидуальной психологии, Альфред Адлер, вопреки Фрейду, подчеркивал, что политики – не рабы своих страстей, но сознательные социальные акторы. Адлер утверждал, что стремление к сверхкомпенсации (гиперкомпенсации) своего дефекта посредством обретения политической власти является основным механизмом развития личности. С одной стороны, стремление к сверхкомпенсации у политиков с социально-ориентированной личностью трансформируется в использование их властных полномочий во благо людям, например, Демосфен, преодолевший своё заикание и Ф.Д. Рузвельт, преодолевший свой физический недуг. С другой стороны, стремление к гиперкомпенсации посредством обретения могущества у политиков с неразвитым чувством общности приводит к невротическому комплексу болезненного «обладания» властью, доминирования и господства для подавления и унижения других людей, например, Нерон и Наполеон I (Адлер, 1997).

Однако, в действительности, индивид с гипертрофированным «комплексом неполноценности», скорее, утратит уверенность в себе и поэтому изначально неспособен активизировать свои социальные и политические интересы. К другим недостаткам адлерианской концепции следует отнести неопределённость терминологии и теоретических объяснений, а также отсутствие надежной исследовательской базы. Так, число эмпирических исследований, которые достоверно подтверждают эффективность адлерианской концепции, сравнительно невелико даже в журнале, посвящённому адлерианскому подходу — Journal of Individual Psychology.

Несколько иную социально-психологическую трактовку феномена политической власти предложил австрийский писатель и философ Элиас Канетти. Согласно Канетти, смерть является первоосновой политической власти. Согласно его мнению, социальную значимость политической власти придаёт образ властителя — «победитель – тот, кто убил врагов», стоящий над трупами павших недругов и союзников (Канетти, 1997, С. 14, 77).

Информационная власть: властные отношения в постиндустриальную эпоху

Традиционные подходы исследования феномена политической власти относились к реалиям аграрного (традиционного) общества и «индустриального (цивилизованного) общества», термина, обоснованного французским социальным реформатором Анри Сен-Симоном, акцентировавшим внимание на производственной основе современного социума. Однако в «постиндустриальном обществе» (или «информационном обществе») значительно усилилась роль информации, основанной на обработке цифровых данных. В связи с этим профессор истории Калифорнийского университета (Беркли) Теодор Розак утверждал, что в современном социуме информация является источником власти и представляет собой «знание о знании» — то есть «метаинформацию» (Roszak, 1994).

По мнению профессора социологии Калифорнийского университета Мануэля Кастельса, современное информационное общество развивается таким образом, что «генерирование, обработка и передача информации стали фундаментальными источниками производительности и власти» (Кастельс, 2000, С. 505). Поэтому в современном обществе не владение традиционными факторами производства — такими, как земля, механическое оборудование и труд, а образование и возможность доступа к информационным ресурсам становятся определяющими факторами обладания социальной и политической властью.

В постиндустриальном обществе повсеместно распространены гибкие и горизонтально-ориентированные сетевые образцы социальной и межперсональной коммуникации, посредством которых реализуется политическая власть. И, как полагают гуру от футурологии Алвин и Хейди Тоффлеры, итогом развития информационных коммуникационных технологий станет рассредоточение политической власти (Тоффлер, 2008). Так, вместо политических партий как традиционных институтов политической системы общества, воздействовавших прежде на политическое поведение индивидов, в настоящее время наибольшее влияние на умонастроения избирателей оказывают лидеры общественного мнения — известные политические деятели, интеллектуальные гуру, представители масс-медиа. Вместе с тем, из-за прогресса новых информационных технологий также расширяются возможности правительства и бюрократических ведомств тотально контролировать индивида наподобие ситуации, описанной Дж. Орруэллом в «1984», что пока безуспешно осуществляется в Лондоне и других мегаполисах под видом «борьбы с уличной преступностью».

Политическая власть в Российской Федерации

Уже год спустя после событий августа 1991-го можно было услышать суждения, которые отражали довольно распространённые в российском обществе негативистские оценки о возможности становления плюралистического и либерального общества, а также антидемократические умонастроения в российском обществе. Однако следует отметить, что и в современной российской политике не удалось избежать ни одной черты классической модели бюрократического государства, контролирующего общественно-политические процессы. Так, незначительное уменьшение бюрократического аппарата и увеличение числа занятых в сфере здравоохранения, социальных и коммунальных услуг не привело к улучшению качества предоставляемых населению услуг. В течении более чем полутора десятка лет различные технократические правительства: и.о. Председателя Правительства Российской Федерации Е.Т. Гайдара (1992 г.), Председателя Правительства Российской Федерации С.В. Кириенко (1998 г.) и Председателя Правительства Российской Федерации М.М. Касьянова (2000-2004 г.г.) осуществляли над российским обществом чудовищные эксперименты в рамках псевдонаучной ориентации на становление «рыночной экономики», которые по своим разрушительным социальным последствиям сопоставимы с результатами ужасающих «реформ» Иоанна IV, Петра I и большевиков.

Одной из особенностей властных отношений в России стала привязка к одному геополитическому центру власти, а также чрезмерное усиление политической власти центра за счёт периферии. Властный «центр», сконцентрированный в столице, доминирует над периферией не только в политическом аспекте, но также и в экономической, культурной и информационной сферах. Данная концепция чрезмерной значимости центра по отношению к периферии обуславливает стремление представителей федеральной власти и политических элит г.Москвы выглядеть в массовом сознании как более легитимными, чем представители политической власти и политических элит провинций. Более того, отголоски идеи «Москва – Третий Рим» как духовной наследницы двух великих империй, обоснованной псковским монахом Елизарова монастыря Филофеем (1465-1542 гг.) в начале XVI в., или идея державности как квази-мессианская концепция Русского централизованного государства, или «пост-имперское мышление», ещё больше оправдывают и усиливают тенденцию стремления центра доминировать над периферией.

Следует также отметить, что властное доминирование центра над периферией осуществляется не только посредством использования политических, экономических и информационных ресурсов, но и прибегая к явной или скрытой угрозе применения вооруженной силы. Так, МВД, при численности Внутренних войск на 2007 г. 186,3 тыс.чел. является наиболее серьёзным «противовесом» Сухопутным войскам Министерства обороны, которые на начало 2008 года насчитывали около 300 тыс.чел. (Сухопутные…, 2008). Причём, по замечанию бывшего Президента РФ В.В. Путина, «во всех Сухопутных войсках, в боеготовых подразделениях – 55 тысяч, и те разбросаны по всей стране» (Послание…, 2006). А вместе с силами Спецназа Внутренних войск МВД, общей численностью на 2007 г. 10 тыс.чел. (без милиции), боеготовые части Внутренних войск МВД примерно уравниваются с численностью боеготовых частей Сухопутных войск Министерства обороны (МВД…, 2008). Спецназ МВД выгодно отличается от армейских подразделений обученностью и экипировкой, а офицеры МВД имеют жалованье более высокое, чем в войсках, и получают его регулярно. И, судя по их приоритетному положению, предотвращению внутриполитической нестабильности официальная власть уделяет гораздо больше внимания, чем отражению внешней военной угрозы.

Несмотря на столь мощные средства принуждения, на основе данных исследований политических элит и широких масс населения, профессор, заведующая кафедрой социально-экономических систем и социальной политики ГУ-ВШЭ Н.Е. Тихонова делает вывод, что основным приоритетом для современных представителей российской политической власти является поддержание социальной стабильности (Тихонова, 2006, С. 10). Однако в реформируемой современной России этническая и религиозная нетерпимость, политический экстремизм и нарастающая конфликтность людей являются особой формой выражения существующих социальных и политических противоречий, и, поэтому, требуют активизации поиска эффективных средств их преодоления. Более того, главной особенностью российского транзита является отсутствие долгосрочного, интенсивного и устойчивого взаимодействия между политической элитой, различными её кланами и неорганизованными массами.

Подводя итоги анализа феномена властных отношений в современной России, следует отметить, что посткоммунистическая власть столкнулась с той же проблемой, что и прежняя. В ходе политических схваток начала 1990-х годов, российский институт президентства, одолев ГКЧП в августе 1991 г. и парламентскую оппозицию осенью 1993 г., унаследовал недостатки коммунистических систем, как и любых авторитарных, тоталитарных, а также квази-имперских систем, которые заключаются в слабой легитимности политических институтов, в непропорциональном политическом, экономическом, культурном и информационном доминировании центра над периферией, а также в ориентации правителей на силовое решение политических конфликтов.

Список литературы

1. Адлер А. (1997) О нервическом характере; пер. с нем. СПб.: Фонд поддержки науки и образования «Унив. кн.»; М.: АСТ. 385 с.
2. Канетти Э. (1997) Масса и власть; пер. с нем. М.: АСТ. 527 с.
3. Кастельс М. (2000) Информационная эпоха: экономика, общество и культура; пер. с англ. под ред. О. Шкаратана. М.: ГУ ВШЭ. 608 c.
4. МВД России. Внутренние войска. Общие данные. // Официальный сайт Внутренних войск МВД России. Режим просмотра: http://www.vvmvd.ru/menu2/structure/obishie/ 18 августа 2008 г.
5. Послание Президента Федеральному Собранию Российской Федерации. Текст выступления президента РФ Владимира Путина перед депутатами Федерального Собрания в Кремле 10 мая 2006 г. // Российская газета. Федеральный выпуск №4063 от 11 мая 2006 г.
6. Сухопутные войска // Официальный сайт Министерства обороны России. Режим просмотра: http://www.mil.ru/848/1045/1272/sv/index.shtml 18 августа 2008 г.
7. Тихонова Н.Е. (2006) Куда ведет коридор? (О социальной политике с позиции общественного мнения) // Общественные науки и современность. № 3. С. 10-17.
8. Тоффлер Э., Тоффлер Х. (2008) Революционное богатство: как оно будет создано и как оно изменит нашу жизнь; пер. с англ. / под общ. ред. А. Александровой. М.: АСТ. 569 с.
9. Фрейд З. (1998) «Я» и «Оно» // Избранное. Москва: Попурри. с. 455-480.
10. Фукуяма Ф. (2004) Наше постчеловеческое будущее: Последствия биотехнологической революции; пер. с англ. М.Б. Левина. М.: ACT-ЛЮКС. 349 с.
11. Эпштейн Е.Е. (2009) Особенности функционирования политической власти в современной России // Россия в глобальном мире. Ч. 2: сборник научных трудов 7-й Всероссийской науч.-теорет. конф. СПб.: Изд-во Политехн. Ун-та. С. 56-57.

12. Roszak Th. (1994) The cult of information: A Neo-Luddite Treatise on High-Tech, Artificial Intelligence, and the True Art of Thinking. L.A.: Univ. of California Press. 267 p.

© Hulio

Источник: Курс лекций по предмету «Политология»: модульный подход. Модуль I. Часть 3. СПб.: СПбГУЭФ, 2008. С. 4-6, 11-12.

Дата последнего изменения:

Реклама от Google
поможем опубликовать статьи
 
Поделиться новостью в соцсетях:   ВКонтактеФейсбукTwitterТелеграмМой МирОдноклассникиLiveJournal
просмотрели просмотров: 197

Комментируя, Вы соглашаетесь с правилами пользования сайтом
Ответы на личные вопросы не даются!

Ваш адрес email не будет опубликован.